Та еще штучка! - Татьяна Луганцева

Они прошли по широким коридорам, устланным темно-бордовыми ковровыми дорожками, по мраморной лестнице, ведущей на второй этаж. Эрвин открыл дверь ключом, и они оказались в ложе. Анна вошла с замиранием сердца, было темно, звучала музыка. Она бросила взгляд в зрительный зал. Почти все места были заняты, только в бельэтаже и в таких же ложах, как у них, виднелись пустые кресла. Царила атмосфера театра, то есть ожидания чуда, чего-то необычайного. Она не могла не заметить по лицам зрителей, что многие обратили внимание на их появление. Они разместились в удобных бархатных креслах с золотыми кисточками на подлокотниках и погрузились в звуки музыки. Удивительное дело, человек без слуха не всегда определит фальшивые ноты, но даже он не сможет противостоять завораживающему действию музыки. Кого-то охватывает жалость к себе, кого-то ожидание радости, по крайней мере надежды на нее. Анна попыталась полностью уйти в звучащую музыку. Отвлекали ее только взгляды Эрвина, хотя они не могли ей не льстить.

В антракте они вышли из ложи и направились в буфет. Меню помещалось на одном листе. Безоговорочно выбор был сделан в пользу кофе, к нему заказали сыр. Эрвин не сопротивлялся такому выбору. Здесь они сошлись с Анной во вкусах, так как оба любили этот продукт. Публика была соответствующая. Интеллигентные, умные лица, светящиеся восторгом глаза, люди все еще находились под воздействием божественной мелодии. Женщины одеты или в нарядные платья, или костюмы, но не с брюками. Люди разговаривали тихо, боясь спугнуть волшебную атмосферу, возникшую в зале. Словно музыка обрела здесь свое материальное воплощение.

– А я в джинсах! – разочарованно произнесла Анна. – Хоть бы предупредил меня, что мы можем оказаться в театре.

– Мне это в голову пришло спонтанно… я хотел тебя удивить.

– Тебе это удалось, здесь прекрасно, я давно не испытывала такого наслаждения. Но вот одета я неподобающим образом, как будто людей не уважаю.

– Не думай об этом, никто не обращает внимания, а в ложе вообще не видно, как мы одеты.

– Давай тогда быстрее выпьем кофе и вернемся в ложу, – заторопила его Анна.

Второе отделение концерта пробудило в Анне удивительную сентиментальность. Она и не предполагала, что звуки органа вызовут у нее поток слез и воспоминаний. Причем воспоминания были грустные. Эрвин даже испугался, когда вышел на улицу с заплаканной Анной.

– Господи, что с тобой?!

– Да так… нахлынула тоска, – отмахнулась она.

– Тебе плохо?

– Мне сейчас очень хорошо, я очистилась, понимаешь? Ах, Эрвин, спасибо тебе за эту незабываемую музыку. Я даже не предполагала, что она так трогает душу.

Надвигался вечер, что внесло изменения в окружающий пейзаж. Зажглись старинные уличные фонари. Витрины магазинов, сувенирных лавок, кафе засветились подсветкой и мигающей рекламой. Возникло особое очарование вечера, люди стали более шумными, яркими и смешливыми. Появилось много молодежи и влюбленных парочек. Опустилась вечерняя прохлада, и Анне показалось, что усилился ветерок. День уступил свои права романтическому вечеру.

– Не устала? – поинтересовался Эрвин.

– Нет… ну, если только слегка… – ответила она.

– Идем! Я знаю, где мы с тобой чудесно отдохнем! – Энергия из Ламара била ключом, Анну это немного пугало.

– Может, на сегодня хватит впечатлений?

– Тебе понравится, – потянул он ее на проезжую часть и остановил желтое такси.

Эрвин назвал адрес, и автомобиль медленно поехал по узким улочкам Вены, пропуская счастливые парочки, периодически перебегающие дорогу. Машина остановилась на набережной.

– Дунай? – спросила Аня.

– Он, – подтвердил Эрвин.

– Ты привез меня прогуляться по набережной, – поняла она.

– Иди сюда, смотри, – позвал он ее, облокачиваясь о темную чугунную решетку.

Анна приблизилась и с любопытством посмотрела вниз. Дунай был неширокий, с заметным течением, его сковали бетонные стены. Верхняя набережная, на которой они находились, хорошо освещалась. Ступеньки от нее вели прямо к реке, где проходила нижняя набережная. Она была абсолютно темной, неосвещенной. Кое-где у воды располагались маленькие кафе, они-то и вносили хоть какую-то праздничную струю в мрачный пейзаж. Но не это привлекло внимание Анны. Она как зачарованная смотрела на огромный прозрачно-лазурный квадрат прямо в темной воде Дуная.

– Какая красота! – выдохнула она. – Бассейн прямо в реке! Первый раз такой вижу!

– Я знал, что тебе понравится. Это для тех, кто не очень любит плавать, а охладиться хочет. Днем здесь бывает много народа, а вечером свободно. Пойдем, искупаемся?

– Я без купальника… – не отрываясь от удивительного зрелища, ответила Анна.

– Я тоже! Там внизу есть лавка с пляжной одеждой, и мы приобретем все необходимое.

– Идем! – Анну не пришлось долго уговаривать, она застучала каблуками по ступенькам.

Никогда еще Аня не испытывала такого блаженства, как в этом прозрачно-чистом бассейне с красивой подсветкой и тихо звучащей музыкой, которая была слышна и под водой. Бассейн был прикреплен к небольшой барже, на первом этаже которой находились магазинчики, касса, комната спасателей и раздевалка со шкафчиками для одежды, а на втором этаже – кафе.

Молодые люди оплатили час купания, но, честно сказать, этого хватило с лихвой, так как вода оказалась прохладной. Анна плавала не очень хорошо и старалась придерживаться бортика бассейна, чтобы, если что, схватиться за него рукой. Эрвин держался рядом с ней и развлекал ее как мог. Его спортивное тело со смуглой кожей в подсвеченной воде казалось телом древнегреческого бога. А лицо с капельками воды на щеках нереально красивым. И сама обстановка была сказочной. Это располагало к тому, что и случилось, они поцеловались прямо в воде. Им никто не мешал. В бассейне, кроме них, находилась женщина с ребенком лет семи и пара накачанных мужчин, которые просто наматывали километры. Еще две женщины держались за бортик и разговаривали.

– Этот день я не забуду никогда, – сказала Аня. – Ты искусный соблазнитель, правильно настроил меня на нужный лад – кофе, музыка, Дунай и все такое…

– Я стараюсь, ты дорога мне. А еще я люблю свою страну и хочу, чтобы ты тоже отнеслась к ней с любовью.

– Мне нравится Австрия и… ты, но Россия для меня всегда останется лучшей страной на свете.

– Ты думаешь, я против? – улыбнулся Эрвин.

– Когда ты рядом, я ни о чем не могу думать… мозг отключается, – смутилась она.

Эрвин понял, что слова сейчас ничего не решат, да они и ни к чему…

Он снова стал ее целовать, Анна полностью отдалась своим чувствам, утопая в объятиях любимого человека, посреди Дуная, в романтической Вене. Что могло быть прекраснее этого? Как бы ни сложилась ее дальнейшая судьба, этот день запомнится навсегда.

Из мира любви и гармонии их вырвал истерический крик женщины. Анна хорошо знала язык, но не сразу поняла, о чем идет речь. Это оказалась женщина, плавающая со своим сыном.