Нобелевская премия по сексу - Татьяна Луганцева

— Говорят, что он праправнук графа или князя Берсеньева, еще до революции сбежавшего за границу. У них было богатое имение в Подмосковье.

— А где?

— Ой, дорогая, я не знаю! Зачем мне это? Вроде где-то по Рижскому шоссе в деревне Тихвино или Тихое? В общем, не знаю! Это и неважно! И вот праправнук вернулся в Россию и хочет вернуть своей семье поместье.

— Родовое гнездо, — задумчиво произнесла Агата.

— Чье гнездо? — не поняла Галина.

— Так говорят: «родовое гнездо».

— Ну да, — облизала пальцы Галя. — Оно, то есть с твоих слов, «гнездо», полностью разграблено и разрушено, но само здание стоит, и от кого-то я слышала, что красивое… Вроде как принадлежит государству это поместье. А я вот чего думаю, — прошептала Галина, озираясь по сторонам, словно кто-то мог поставить «жучки» для прослушивания в подсобку уборщиц. — Зачем Берсеньеву это поместье? Ироды! Миллионеры! Наши душегубы! Мало их били в семнадцатом году! Все им мало! Народ отобрал, значит, это народово! Почему ему еще и поместье должно достаться? С какой стати? Только потому, что оно принадлежало когда-то его прадеду? А сам-то Александр чем его заслужил? Может, мои предки в тюрьме сидели, так я теперь тоже должна в тюрьму идти? Дети за отцов не отвечают! — покачала головой Галя и отхлебнула сразу полстакана чая, потом налила его и Агате. — А уж у нашего шефа все есть! Нечего ему последнее у нашего государства отнимать! Так что я за народ! — Галя допила чай и резко выдохнула.

— Принадлежность государству — понятие растяжимое, — попыталась заступиться за Берсеньева Агата, — лучше, если есть конкретный хозяин, а не абстрактное государство, нет с него никакого спроса. Сама говоришь, что поместье все разорено, что же в него никто деньги не вкладывает? А ваш, то есть наш шеф вложит свой капитал и все там восстановит.

— И что?! — взвилась Галина. — Денег-то ему явно девать некуда, вложить-то он их вложит для себя, любимого! А мы-то, народ, что поимеем? Александр Берсеньев будет возить туда своих баб, устроит публичный дом и будет глумиться над нами. — Галина все больше распалялась.

Агата не понимала, почему Галя так ратует за народ.

— Почему публичный дом? Ты же только что говорила, что он хороший человек.

— Все они хорошие! Вурдалак! Вампир! Видела его лицо и взгляд, от которого все наши девки с ума посходили? Жлобы! Сам как сыр в масле, а мы тут туалеты за ним моем! Хозяева жизни, мать их! Повыползали из-за границ! — жутким голосом закричала Галина Синичкина.

Агата подавилась бутербродом и схватила стакан с чаем… Может, у Агаты каждый раз затуманивались мозги, когда речь заходила об Александре Берсеньеве? Но только сделав пару-тройку больших глотков чая, Агата поняла, что это крепкий коньяк. Она закашлялась и, открыв рот, смотрела на Галю вытаращенными глазами. Галина с лицом цвета вареной свеклы раскатисто рассмеялась.

— Как тебе мой чаек?! Ничего, да? Я его любовно так называю, по цвету-то не отличишь, на работе пить нельзя, но, как говорится, если очень хочется, то можно.

— Боже мой, зачем? Почему мне не сказали? У меня все перед глазами поплыло, — наконец-то пришла в себя Агата.

— Ничего, за знакомство, — отмахнулась Галина и захрустела огурцом.

Агата дышала, словно огненный дракон, и понимала, что такое количество коньяка на ее голодный желудок губительно для организма в целом.

Тут в проеме двери их малюсенькой каморки появилась невысокая девушка на высоких каблуках с папкой в руках.

— Галя, можно?

— О, отдел кадров! Проходи Светочка, что ты нам несешь, ангел-спаситель? — Галина заметно пошатнулась, а Агата вообще плохо соображала.

— Какой же я ангел? — засмеялась девушка, пробираясь к столу.

— Всегда приносите хорошие новости: то путевки в санаторий, то билеты на какие-то мероприятия, то талоны в буфет на продукты, наш дорогой и любимый Александр Романович так заботится о своих сотрудниках! Полное социальное обеспечение, вот ведь душа-человек! — заворковала Галина Синичкина.

Агата удивленно сфокусировала на ней взгляд, ее поразила быстрая перемена в настроении и разговоре напарницы. Если бы выдавали медаль за двуличие и лицемерие, то Галина явно вырвалась бы в лидерство.

— На сей раз я в роли Деда Мороза, вернее, Снегурочки, раздаю билеты детям наших сотрудников на новогоднее представление, — сказала сотрудница отдела кадров.

— Как в прошлом году? — оживилась Галя.

— Может быть, даже лучше, — ответила Света.

— Ой, здорово! — Галя начала намазывать масло на большой кусок хлеба и, затараторив, обратилась к своей несмышленой напарнице: — Ты не представляешь, какой праздник нам устраивает шеф каждый Новый год! Красивый ресторан, изобилие еды, костюмы, маски, все сверкает и блестит. Огромная новогодняя елка и шеф в роли доброго Деда Мороза. Это была его личная инициатива, да, Светочка? Банкет для сотрудников, отличное представление для детей, подарки. В этом году, значит, тоже будет? Отлично! И заметь, Агата, все это совершенно бесплатно для нас! — вконец разошлась Галя.

— Совершенно верно, — подтвердила Света, косясь на термос Гали. — Галя, ты опять пьешь? Тебя же уже предупреждали, и девочки работать с тобой не хотят.

— Ну, Светик, ну что ты в самом деле? — поморщилась Галина. — Ты же не донесешь на тетю Галю? Я же совсем граммулечку, чтобы немного расслабиться после тяжелого физического труда!

— Эх, Галя, Галя, — покачала головой девушка и приступила к прямому выполнению своих обязанностей. — Детские билеты нужны?

— А как же! Племяшке моему, Данилке! — вытерла рот рукой Галя. — И мне! Спасибо Александру Романовичу, что даже об уборщицах не забывает, солнышко наше!

Света, пряча усмешку, выдала Галине два красивых новогодних билета с голограммой и другой защитой от подделки, а Галя размашисто расписалась за них у нее в тетради.

— А вы, — перевела взгляд на Агату сотрудница отдела кадров, — приятельница Галины? — предположила она, судя по пьяной физиономии Агаты.

— Это наша новая сотрудница! Моя напарница и отличная девчонка! — вступилась за нее Галя.

— Извините, — быстро улыбнулась Света, — тогда вам точно надо идти на новогодний банкет, чтобы поближе познакомиться с сотрудниками.

Агата кивнула, что должно было означать, что она не против.

— А дети у вас есть? — спросила Светлана.

— Один сын, — сглотнула Агата и добавила: — Шесть лет.

— Очень хорошо! Вот вам билет и на него! Обязательно приходите вместе. Дети всегда в восторге, и подарки хорошие! — Приветливо сказала Света. — Ладно, приятно было познакомиться, я пошла раздавать приглашения дальше, а вас, Галя, я предупреждаю! Я-то ничего не скажу, а вот если заметят другие, то до новогодней вечеринки вместе с нашим коллективом вы уже не доработаете.