Белое сияние - Кэролайн Карвер

— Да, — Мэлоун бросил на нее быстрый взгляд, — и та хороша, и эта.

Наконец он отвел пистолет, повесил его на левую руку, а правую протянул к Эбби. Она подалась вперед, чтобы ее пожать. Рука была темно-коричневая, с въевшейся грязью и черным трауром под ногтями. От его одежды исходил такой жуткий запах, что она едва не отскочила в сторону. Было непонятно, откуда исходило зловоние — от него самого или от скрепленных вместе шкур, которые свисали с него, как охотничьи трофеи.

— К сожалению, она ушла. Твоя сестра очень-очень устала, но все равно рассказала мне парочку смешных анекдотов.

— Куда она отправилась? — спросил Флинт. Мэлоун прищурился, взглянул на небо, потом окинул взглядом поляну.

— Бог ее знает. Вчера вечером шел снег. Следы замело.

— Но почему она ушла? — простонала Эбби. — Почему она меня не дождалась?

— Откуда мне знать. — Мэлоун нерешительно и растерянно потоптался на месте. — Я пришел только вчера вечером, но к этому времени ее уже давно здесь не было.

— Кто-нибудь еще видел записку? — Эбби достала листок и помахала перед его носом. — Кому, кроме Дианы, вы говорили, что она здесь?

Не глядя ей в глаза, он поводил вокруг себя ногой в потрепанной обуви.

— Мэлоун, пожалуйста, скажите мне!

— Ну, я это… зашел в „Северный олень“ попить пивка — знаете, давненько я его не пил — и наткнулся на Хэнка и Билли-Боба, а потом на Большого Джо… я же знаю, как Большой Джо переживает… а потом еще эта женщина со мной заговорила… между прочим, тоже симпатичная. Я решил ее угостить, купил выпить, но она отказалась, не успел я ей предложить. — Взгляд Мэлоуна сделался мечтательно-печальным. — Может, в следующий раз она мне не откажет.

Эбби смотрела на него в ужасе:

— И все эти люди узнали, что Лиза здесь?!

— Нет, конечно нет! — Мэлоун так затряс головой, что она подумала, что сейчас заяц спрыгнет на землю. — Только Большой Джо. Он ее друг.

Эбби не поверила. Наверняка Мэлоун захмелел от первой же выпитой в этом году кружки и тут же всем все разболтал. Вот почему Лизы здесь не оказалось. Кто-то их опередил. Успела она скрыться или ее застрелили, как Мари?

— А когда вы уходили, как она себя чувствовала? — взволнованно спросила она.

— Несколько обморожений, что совсем неудивительно. Некоторое время она приходила в себя — уж очень была слаба.

— Как она здесь оказалась? — спросила Эбби. — Мы искали совсем в другом месте, за много километров отсюда.

Мэлоун уставился на свою потерявшую форму обувь и неожиданно напрягся:

— Она не разрешила никому говорить. Я пообещал.

— Что именно?

— Это очень личное.

— Мэлоун, ей грозит опасность, — взмолилась Эбби. — Ей нужна наша помощь. Убита одна женщина, и Лиза как-то с этим связана.

Мэлоун удивленно вскинул глаза:

— Кто ее убил? Ты знаешь?

— Пока нет.

— Значит, это сделал он.

— Кто?

Мэлоун снова замялся:

— Человек, от которого она убегала.

— Что за человек?

— Ее муж.

Флинт от удивления отступил на шаг.

— Кто-кто?! — выпалила Эбби.

— Ты плохо слышишь?

— Она замужем? — Новость совершенно ошеломила Эбби.

Мэлоун многозначительно на нее посмотрел:

— Странно, что она тебе не рассказала. Наверное, была причина.

— Кто он? Как его зовут? — Эбби была настроена весьма решительно.

— Она не называла имя.

— И давно она замужем?

Мэлоун посмотрел куда-то в небо, словно обдумывая вопрос, потом покачал головой:

— Не говорила.

— Он из местных? Американец? Англичанин?

Она видела, как Флинт качает головой, но сделала вид, что не замечает его знаков.

— Ну же, Мэлоун, она наверняка хоть что-то сказала о нем.

Мэлоун подумал немного:

— Он летчик.

— А кто здесь не летчик, — сухо заметил Флинт.

— Какой? — спросила Эбби. — Он летает на самолете или на вертолете? Или на том и другом? У него частная машина или нет? — Возможно, она сумеет его отыскать в реестре летчиков.

— Не возражаешь, если я посмотрю вокруг? — спросил Мэлоуна Флинт. — Может быть, пойму, в каком направлении она пошла.

— Я уже это делал, — голос Мэлоуна звучал оскорбленно, но Флинт сделал вид, что ничего не заметил, и отправился на поиски.

— Можно мне посмотреть, где она спала? — Эбби нетерпеливо смотрела в сторону лачуги.

— Это личное владение. — Мэлоун снова начал переминаться с ноги на ногу.

— Очень прошу.

— Ошибаешься, если думаешь, что она прикована там цепями. — Его голос звучал враждебно.

— Господи, Мэлоун, о чем вы! Я не хотела вас…

— Черт! — Он сплюнул на снег. — Живешь себе своей собственной жизнью, никого не трогаешь, а люди считают, что ты придурок. Что ж, иди и смотри. Но чтобы ни к чему не притрагивалась!

Мэлоун приоткрыл дверь, и она заглянула внутрь. Он стоял у нее за спиной, будто опасаясь, что она что-нибудь украдет. Ну что можно было у него украсть! Парочку теснившихся на полке черепов каких-то зверей? Или вонючие мокасины размером с боевой корабль, стоявшие у кресла-качалки?

Она вошла внутрь, стараясь не дышать глубоко, чтобы не задохнуться от запаха нестираной одежды и сохнущих шкур. В помещении без окон было очень сумрачно и грязно, но удивительно тепло.

— Где она спала?

Он ткнул грязным указательным пальцем в сторону единственного спального места в углу, на котором кучей возвышались шкуры и одеяла, и заморгал, будто отгоняя от себя воспоминание о свернувшейся комочком на его постели хрупкой женщине.

— А я спал на стуле.

Эбби осматривала комнату, пока не наткнулась взглядом на большой черный ящик с многочисленными ручками и кнопками. Значит, у него есть любительский радиоприемник.

— Лиза с кем-нибудь разговаривала?

— Может быть, разговаривала. При мне — нет.

Мэлоун начал оттеснять ее назад к двери. Пистолет по-прежнему был у него в руках.

— Эта штуковина, — кивнул он на радио, — помогает оставаться в своем уме. Знаешь, с кем я только не разговаривал! Однажды я даже беседовал с королем Иордании. Когда он был жив, конечно. Зимой с приемником очень хорошо — совсем не скучно.

Эбби продолжала скользить взглядом по комнате:

— Она ничего не оставила?