Честь снайпера - Стивен Хантер

Тотчас же к нему бросились два бойца полицейского батальона, собираясь сбить его с ног, наказать за подобную дерзость, однако Салид, поняв смысл сказанного, хотя и не сами слова, остановил их поднятием руки.

– Я вам все объясню. Среди бандитов, скрывающихся в горах над вами, есть крайне опасные люди. Их необходимо уничтожить. Прошлой ночью мы провели успешную операцию, но все же результаты оказались не такими, как хотелось. Кое-кому из бандитов удалось уйти. Вполне возможно, что они покинут свое укрытие и спустятся к вам, за помощью и пропитанием. Вы и думать не должны о том, чтобы им помочь. Тот, кто сделает это, обречет всю свою деревню. И я хочу, чтобы это врезалось в ваше сознание, поскольку среди вас много тупых тугодумов, неспособных усвоить простой урок. Я решил сделать это посредством данной акции. В ней нет показной жестокости и унижения. Будем надеяться, ваша жертва поможет остаться в живых тем, кто не был отобран. Увидев партизана, они не станут ему помогать и тотчас же сообщат ближайшему немецкому солдату или полицаю. Этим они обеспечат безопасность Яремчи и всех ее жителей. Так что вам сейчас предстоит послужить человечеству, господа.

Послужить своей деревне. Послужить рейху. И вы должны этим гордиться.

Он отступил назад.

Обершарфюрер Акков, сидевший в бронированном корпусе Сд-251, нажал на гашетку МГ-42, заранее наведенного на цель. Он вел огонь в течение двадцати секунд, расстреляв около четырехсот мощных патронов калибра 7,92 миллиметра. Из пулемета размазанной струей брызнули стреляные гильзы, а сам пулемет, хоть и сдерживаемый крепкой хваткой станины, судорожно задергался. В своем действии он производил впечатление какого-то зловещего, но прекрасного поршня, вырабатывающего дым, искры, пламя и обжигающее тепло.

Сплошной поток огня прошелся по сбившимся в кучу заложникам, поглощая их вихрем дыма и грохота. В воздух поднялось облако пыли. На таком небольшом расстоянии летящие с огромной скоростью пули обладали колоссальной энергией; проходя насквозь через живую плоть, они продолжали двигаться дальше по нисходящей траектории и впивались в почву, поднимая похожие на гейзеры фонтанчики. Потревоженная земля тотчас же превратилась в ревущий циклон.

Все заложники – шестеро мужчин, две женщины и двое мальчишек-подростков – рухнули как подкошенные, но поскольку обершарфюрер был отличным стрелком, он направил поток огня ниже плеч жертв, поэтому нанесенные пулями ранения оказались скрыты под просторной крестьянской одеждой, а хлынувшая в обилии кровь быстро впиталась в почву.

– Акков, добавь еще лекарства, – приказал гауптштурмфюрер.

Акков выпустил еще одну длинную очередь. Новые двести пятьдесят пуль изрешетили тела, и во все стороны разлетелась закружившаяся смерчем земля.

Отлично сработано, – похвалил Салид. Он обернулся к крестьянам. – Жители Яремчи, усвойте этот урок. Вы не должны помогать бандитам. Наказанием за это будет смерть, и не только для вас самих, но и для ваших жен и детей. Если вы откажетесь повиноваться, ваша деревня будет стерта с лица земли. Вы ведь не хотите, чтобы о вашем существовании забыли так же, как о стертой с лица земли Лидице? Ради собственного блага вы должны подчиниться.

Он подал сигнал, и бойцы полицейского батальона стали садиться в три бронетранспортера. У Салида возникло ощущение, что он сделал очень хорошее дело.

Дождавшись, когда все его люди рассядутся по машинам, Салид забрался в кабину головного бронетранспортера. Акков развернул карту.

– Господин гауптштурмфюрер, поселок в пяти километрах дальше по дороге, за ущельем под названием Наташино Чрево. Он называется Ворохта.

– Значит, едем в Ворохту, – поморщился Салид, потому что начинался дождь.

В горах на высоте тысяча двести метров, недалеко от Яремчи

Они поднялись высоко, выше дождевых туч. Мир внизу исчез в море ватного тумана, из которого выступали лишь вершины далеких гор, похожие на острова. Здесь царило ощущение спокойствия, хотя нельзя было узнать, насколько тут безопасно. Беглецы нашли пещеру – здешние горы были изрыты ими как оспой – и пробрались внутрь. Они удалились от места засады на несколько километров и поднялись на несколько сот метров над тропой.

Эта пещера оказалась больше предыдущей; все трое смогли разместиться в ней без навязчивой близости друг к другу. Мужчины очистили ее от паутины и плесени, сделав хоть немного пригодной для обитания. Наконец все уселись на земляной пол. Оба городских жителя валились с ног от усталости, но Крестьянин не мог сидеть без дела и вскоре ушел на поиски грибов.

Он вернулся через несколько часов. В руках он держал какие– то грибы, гроздья местных ягод, маленьких, красных и сладких, и даже мертвого зайца.

– Отличная работа, – похвалила его Петрова.

Это обрадовало Крестянина, уловившего теплый тон. Он ответил по-украински, и Учитель прилежно перевел его слова:

– Он говорит, что поставил десять силков. Завтра утром первым делом их проверит. Уж один-то заяц обязательно попадется, он уверен.

– Немецкие патрули забираются в эти места?

– Нет. Ну почти никогда не забираются, – сказал Учитель. – Иди сюда, я тебе покажу.

Он провел Милу к выходу из пещеры. Оттуда им открылась панорама Карпат: они напоминали зеленый океан, покрытый капризной рябью возвышенностей, десятками лесистых вершин, взметнувшихся вверх на полтора километра, таких же неповторимых, как волны, и таких же бесконечных. Все склоны покрывали высокие сосны, чья мягкая короткая хвоя искрилась в лучах света, и когда налетевший ветерок шевелил ветвями, все вокруг оживало переливающимся сиянием.

– Карпаты большие, – объяснил Учитель. – Теперь ты видишь, почему у немцев нет особой нужды их завоевывать. Для них достаточно контролировать долины.

Он указал вниз, и Мила, посмотрев в ту сторону, действительно увидела вдалеке некое подобие шрама, рассекающего сплошной лес.

– Дорога?

– Да, единственная, которая ведет от Яремчи к небольшим поселкам – Ворохте, Ясине и Рахову и, наконец, к Ужгороду. Южнее Львова это единственная дорога через горы. Если Красная армия начнет мощное наступление и фронт рухнет, немцы, скорее всего, побегут из Станислава через горы именно по ней, к следующей линии обороны. Поэтому они постоянно патрулируют дорогу, поскольку ее нужно держать открытой. Но так высоко в горы немцы почти не поднимаются – только если у них имеются хорошие разведданные. Так что мы в безопасности.

– Наслаждайтесь грибами, товарищи, – сказала Петрова. – Нам необходимо двигаться, иначе добыча ускользнет. Я не собираюсь питаться грибами и зайчатиной и спать в этой дыре, если не вознагражу себя за все лишения тем, что прикончу эту эсэсовскую сволочь.