Честь снайпера - Стивен Хантер

Карпаты

Яремча

Июль 1944 года

Салид был человеком высоконравственным. Он понимал, что такое чувство долга, дисциплина, любовь к Господу, чистоплотность, трудолюбие, высшее добро, великое дело Палестины, ислама, и он использовал все эти принципы в качестве своих жизненных ориентиров.

Однако все это Салид скрывал под доспехами почтения и долга, и то, что он делал, как внешне казалось, начисто противоречило дисциплине. В этом театре, сотворенном СС, демонстрацией неоправданной жестокости внушался страх, что помогало добиваться послушания. Поэтому, проходя мимо согнанных жителей деревни, Салид изображал произвол, в то время как на самом деле искал нечто конкретное. Он искал определенные признаки.

На первом месте стояла форма носа. Какой он, длинный, толстый, с широкими ноздрями? Занимает ли господствующее место на лице? Обладает ли специфическим профилем, так хорошо знакомым по леденящему душу образу на киноафише «Вечный жид», созданному художником Гансом Швейцером? Ну а подбородок, он тоже маленький, скрывающийся за кончиком носа? Губы толстые? А что насчет кожи? Она желтоватая, землистая, быть может, даже азиатская? И наконец, волосы – жирные, зачесанные назад, вносящие свой вклад в общий облик грызуна, характерный для подобных случаев?

Поскольку гуцулы жили в деревянных домах с остроконечными крышами и принадлежали к православной церкви, маловероятно, что среди них имелись евреи. И все же кое-кто нес в себе генетический вирус, приобретенный неизвестно когда, поскольку со Средних веков Балканы, Украина и Центральная Европа представляли собой самую настоящую генетическую выгребную яму, настолько испорченную смешением самых разных кровей, что ни о какой чистоте расы не могло быть и речи. Семитский генотип мог проявиться в любое время, во всей своей мерзости. Подчиняясь неписаному правилу батальона «Ятаган», Салид принимал решение, основываясь на богатом опыте. За долгие годы у него уже был наметан глаз на подобные вещи.

– Вот этого, – указал он обершарфюреру Аккову. – И мальчишку.

У «вот этого» нос был с небольшой горбинкой. К чему рисковать? А у «мальчишки» были живые глаза, слишком живые для такой скучной дыры, как Яремча. В этих глазах было все: вызов, ум, хитрость – чисто еврейские качества. Необходимо очистить мир от подобной скверны.

В конце концов Салид отобрал десять человек. У каждого нашлась, по крайней мере, одна внешняя черта, присущая евреям. Салид был доволен. Одним выстрелом он убивал двух зайцев: добивался сиюминутной тактической цели и делал еще один шаг в долгосрочной геополитической стратегии. Сегодня он хорошо поработал. И это было только начало.

Десять человек встали отдельно на берегу реки, под древним подвесным мостом. Водопад неумолимо ревел и плескался. Наверху, у убогих лачуг Яремчи, толпились местные жители, смотрящие вниз. Один из бронетранспортеров взобрался на противоположный берег и остановился, развернувшись к заложникам.

Салид почувствовал, что эти люди должны знать, почему все должно произойти именно так. Затея совершенно бессмысленная, никому не нужная, поскольку в застенках СС никто не утруждал себя тем, чтобы объяснять евреям, почему это происходит, однако Салиду хотелось соблюдать правила приличия, несмотря на насилие и кровопролитие войны. Это позволяло сохранить совесть в чистоте. Возможно, в первую очередь он поступал так не ради этих людей, а ради себя самого.

– Я знаю, что вы ни в чем не виноваты, в узком значении слова «вина». Знаю, что вы клянете свою судьбу, ожесточены и не видите общую картину. Я понимаю, что вам страшно. Больше того, я не считаю вас недочеловеками. Вы люди, не только в биологическом смысле способные давать потомство. Но именно это и делает вас такими опасными, и с вами нужно разобраться, используя научные методы рейха. Я знаю, что вы этого не видите и не понимаете, однако так должно быть. Ваша смерть станет жертвой во имя общего блага человечества.

– Господин, я ничего не сделал, о Господи, пожалуйста, пощадите меня! – воскликнул мужчина средних лет, вырываясь из группы заложников.