Жертва разума - Джон Сэндфорд

Утро Лукас потратил на чтение газет, затем перешел к телевизионным новостям. Прослушав последний канал, он позвонил в убойный отдел и попросил Слоуна встретиться с ним в офисе Нэнси Вулф.

Когда Дэвенпорт добрался до офиса, Слоун изучал ту же самую «Хонду», которая утром привлекла внимание Лукаса.

– Тяжелый металл, – сказал он, нависая над Лукасом. – Рядом с ней «Порше» выглядит как паршивый «Паккард».

Слоун, сухопарый человек, со скептической улыбкой смотрел на мир со стороны. Он любил коричневые костюмы, и у него их было несколько – самых разных оттенков: летом он предпочитал желто-коричневые и почти бежевые полосатые галстуки и соломенные шляпы; зимой обращался к более темным тонам и фетровым шляпам. Он только что перешел на зимний вариант и теперь выделялся на парковке темным пятном.

– «Хонда MSX» может укусить тебя за задницу, – сказал Лукас, глядя на машину.

Он подбросил обручальное кольцо в воздух, поймал его и надел на кончик большого пальца. Камень яростно заискрился на солнце.

– Что будем делать? – осведомился Слоун.

– Играть в плохого и хорошего полицейского с Нэнси Вулф, партнершей Манетт. Ты будешь хорошим.

– А какое она имеет к этому отношение?

– Ты знаешь, что ублюдок мне звонил? – спросил Лукас.

– Да, Лестер дал мне прослушать запись.

– Я успел задать ряд вопросов, – сказал Дэвенпорт. – Никто – ни в газетах, ни в новостях – не упоминал о футболке. Нигде не говорилось, что следствие веду я. Вне полицейского департамента об этом знали только семья и несколько человек, которые к ней близки. Вулф. Адвокат.

– Господи. – Слоун почесал в затылке. – Ты думаешь, с ним кто-то общается? С этим ублюдком?

– Может быть. Я могу объяснить, откуда он обо мне знает. Но про футболку мог только догадаться. Интуиция?

– Ха. – Они прошли мимо скульптуры, похожей на жвачку. Слоун посмотрел на нее и спросил: – А как насчет Миранды?[38]

– Да. Мы это уже проделали… Она заявила, что ей нужен адвокат, а мы сказали – отлично. Я намерен вести себя очень жестко. Мы должны ее потрясти. Аналогично поступим с семьей Манетт, когда до них доберемся.

– Лукас, послушай, Лукас!

Дэвенпорт и Слоун шагали через мост и остановились, чтобы взглянуть на декоративных карпов, когда раздался женский голос. Они оглянулись и увидели Джен Рид, которая поспешно переходила улицу. Телевизионный фургон делал запрещенный разворот, чтобы заехать на парковку.

– От нее у меня стоит, – пробормотал Слоун.

У Рид были большие карие глаза, каштановые волосы до плеч и длинные загорелые ноги. Картину дополняли темно-фиолетовый костюм и туфли в тон, в руках она держала сумочку от Гуччи. Легкая неправильность речи из-за небольшого нарушения прикуса придавала ей дополнительное очарование.

– Твое задание? – спросил Лукас, когда Рид подошла к ним. – А это…

– Детектив Слоун, естественно, – перебила его журналистка, взяла Слоуна за руку и включила улыбку в двести ватт. Потом снова повернулась к Лукасу. – Я пытаюсь встретиться с Нэнси Вулф. Насколько я понимаю, все ее файлы изъяты местными нацистами.

– Иными словами, мной, – сказал Лукас.

Улыбка Рид стала шире – она уже знала.

– В самом деле? Ну, и зачем они тебе?

Дэвенпорт посмотрел в сторону фургона.

– Джен, Джен, Джен, – укоризненно сказал он. – У тебя ведь спрятан подлый, бесчестный микрофон в фургоне? А это неэтичное, отвратительное и мерзкое вторжение в мою частную жизнь. Более того, почти уголовное преступление. Возможно, ты уже преступила закон.

Рид вздохнула.

– Лукас…

Он наклонился и прошептал ей на ухо:

– Трахни себя.

Она прошептала в ответ:

– Мысль мне нравится, но я не люблю выступать соло.

Дэвенпорт отодвинулся и нащупал в кармане кольцо.

– Пойдем, Слоун, посмотрим, сумеем ли мы добраться до мисс Вулф до того, как за нее примутся средства массовой информации…

– Проклятье, Лукас, – сказала Рид и топнула ногой.

Когда они вошли в здание, Слоун спросил:

– Неужели ты думаешь, что у нее был включенный микрофон?

– Я уверен.

– И они слышали, как я сказал, что у меня на нее стоит?

– Ни малейших сомнений, – ответил Лукас, скрывая улыбку. – И они это используют, подлые ублюдки.

– Ты все врешь. Не надо так со мной поступать, я должен знать правду.