Призрак замка Тракстон-Холл. Мистические записки сэра Артура Конан Дойла - Вон Энтвистл

Подмор отпрянул как ошпаренный. Он попытался вскочить, но гадалка крепко держала свою добычу. Она вынудила молодого человека сесть обратно и еще раз взглянула на его ладонь.

– Линия жизни у вас короткая. Бойтесь воды, – зловеще произнесла мадам, и ее серые глаза проникновенно уставились на Подмора. – Вам суждено утонуть.

Тот фыркнул, вырывая руку:

– Вряд ли, я превосходный пловец.

Ни один мускул не дрогнул на лице старухи.

– Хиромантия – древнее искусство, проверенное тысячелетиями. Вы непременно утонете.

Ухмылка слетела с лица Подмора.

Оскар Уайльд стоял бок о бок с Конан Дойлом и с интересом наблюдал.

– О, я обожаю такие штучки, – вмешался он. – Мою ладонь рассматривали много раз и всегда предсказывали долгую и счастливую жизнь.

Подмор встал и ретировался. Уайльд поспешил занять освободившееся место:

– Я следующий, мадам.

Мадам Жожеску обхватила пухлую руку Уайльда и провела пальцем по его ладони.

– Ваша линия любви очень странно обрывается. – Она озабоченно взглянула на него: – Тут все запутанно.

Глаза Уайльда округлились, на лбу выступила испарина.

– А что с линией жизни? – спросил он взволнованно.

Гадалка опустила глаза и осмотрела пухлую ладонь. Вдруг она скривилась, словно от боли, отпихнула руку Уайльда и презрительно сказала:

– Ничего я не вижу.

– Нет, вам что-то известно. Пожалуйста… я должен знать, – умолял он.

Она со вздохом согласилась. Снова проследив линию жизни, мадам Жожеску поразмыслила немного и объявила:

– Вы не проживете долго.

Уайльд изменился в лице:

– Надеюсь, я хотя бы буду счастлив?

– Кто знает, – пробормотала она задумчиво, отталкивая его руку. – Гадание – не наука.

Уайльд, покачиваясь, поднялся на ноги и потрясенный вернулся к другу.

Взгляд серых глаз пробежал по лицам и уперся в Конан Дойла.

– Доктор Дойл, а вы не хотите узнать свое будущее?

– Пойду немного подкреплюсь, – бросил он и, оставив друга, направился к чаше с пуншем.

Его чахоточная жена на пороге смерти, чего хорошего ему ждать от жизни. Он потянулся за серебряным ковшом и наткнулся на женскую руку.

– Ох, простите, после вас.

Перед ним стояла Элеонора Сиджвик. Она не выглядела старше тридцати и уж наверняка была младше мужа лет на двадцать. Привлекательная женщина с карими глазами. Правда, без лоска. Каштановые волосы причесаны на прямой пробор и собраны на затылке в тугой узел – ну вылитая профессорша.

Она посмотрела ему прямо в глаза, улыбнулась и отдернула пальцы.

– Миссис Сиджвик, могу я предложить вам немного пунша?

– Благодарю вас, с удовольствием. И можете называть меня просто Элеонорой.

Конан Дойл наполнил ее бокал, а затем свой и собрался вернуться к Уайльду. Миссис Сиджвик преградила ему дорогу и выжидательно на него посмотрела.

– Э-э, я здесь с другом, мистером Уайльдом. Не хотите к нам присоединиться?

– О да! – Она встрепенулась. – Вы так любезны.

Уайльд поднялся им навстречу, поклонился:

– Миссис Сиджвик. – Он взял ее руку и поцеловал кончики пальцев.

– Ах! – воскликнула Элеонора и залилась краской. – Ах! – повторила она с девичьим трепетом.

Конан Дойл подвинул для нее стул. Ее глаза горели, как у девицы на первом балу.

– Не скрою, – щебетала она, – мне безумно приятно сидеть рядом с такими знаменитостями. – Она украдкой оглянулась на мужа, но Генри Сиджвик в это время завладел вниманием Уильяма Крукса. – Общение с двумя такими гигантами в искусстве – как глоток свежего воздуха. Моего мужа интересуют только естествознание и математика.

– О, я бы не назвал нас гигантами, – возразил Конан Дойл.

– Никогда не спорь с дамой, Артур, особенно если она тысячу раз права. – Уайльд улыбнулся и почтительно склонил голову. – Мантия гиганта мне как раз впору.

Она придвинулась ближе, почти касаясь коленом ноги Конан Дойла.

– Как вам наше сборище чудаков, господа? – прошептала она заговорщически.

– Волнующе, – ответил Уайльд. – А левитация мистера Хьюма превзошла все ожидания.

– В самом деле, мистер Хьюм – гвоздь программы. Он такой симпатичный и приятный в общении. Таковы наши заокеанские братья.

– Верно, – согласился Конан Дойл. – А не знаете ли, почему Фрэнк Подмор такой, как бы это сказать…

– Язвительный?

Конан Дойл кивнул.

Элеонора Сиджвик машинально поправила волосы и огляделась – нет ли кого поблизости.

– Это, конечно, не мое дело…

– Мы тоже не сплетники, – успокоил ее Конан Дойл.

– Говори за себя, Артур, – сказал Уайльд, накрыв ее ладонь своей пухлой ручищей. – Сплетни – нектар для меня, и я собираю его, порхая, подобно колибри, с цветка на цветок. Дорогая леди, продолжайте.

В лице миссис Сиджвик читалась неуверенность.

– Мне известно только о вражде Фрэнка Подмора с мистером Хьюмом… и всем Обществом.

– Но почему? – допытывался Конан Дойл. – Насколько я знаю, Фрэнк ученый.

Миссис Сиджвик захихикала:

– Фрэнку нравится так себя называть, а на самом деле он работает секретарем на почте. Что ж, возможно, он действительно посещал университет. У него довольно развитый ум.

– За что же он презирает Хьюма?

– Фрэнк несколько разочаровался в спиритизме, – сказала она с сомнением, подбирая слова. – Особенно когда столкнулся с деятельностью мистера Хьюма. Подмор опубликовал книгу «Призраки живущих», в которой описывается несколько экспериментов мистера Хьюма под строгим научным наблюдением. Однако чуть позже Фрэнк обвинил его в жульничестве и одурачивании наблюдателей. Впрочем, истинная подоплека кроется в пороках мистера Хьюма, а не в объективном мнении Подмора.

– Пороки? – повторил Уайльд, подавшись вперед. – Продолжайте. Мне всегда приятно слушать о людских недостатках, ведь своих у меня нет.

– Нет, я и так уже сказала слишком много, – запротестовала она, обмахиваясь сложенной программкой. – Все это слухи и сплетни.

Уайльд погладил руку Элеоноры и подобострастно взглянул на нее:

– Дорогая леди, взываю к вашей милости.

Она хихикнула и, ощутив поддержку, с глубоким вздохом произнесла:

– Дело в том, что мистер Хьюм бывает невоздержан, в особенности с дамами.

– Прекрасно, – замурлыкал Уайльд. – Будь у меня крылья, я бы сейчас зажужжал.