Вся правда о небожителях - Лариса Соболева

– А вот и я! – раздался радостный голос Иллариона.

Сыщик Пискунов, которого изредка, но вовремя обласкала удача, примерно как сегодня, влетел в участок, будто его туда загнали борзые. Он очень торопился, хотя знал, что Зыбин, когда идет следствие, отдыха ни себе не дает, ни подначальным, значит, должен еще быть в участке.

У двери кабинета Пискунов вдруг вспомнил, что сначала следует к Кирсанову на доклад сходить, и скорчил кислейшую гримасу. Не решаясь постучать, он нетерпеливо пружинил на тонких ножках, потрясая кистями рук, да все же побежал к Кирсанову, которого невзлюбил, потому как тот выскочка. Не успел в участок поступить тайным агентом, а ему уже безграничное доверие оказывает Виссарион Фомич, он уже в первейших помощниках у начальства! Однако порядок есть порядок, впрочем, и это неудобство можно обойти.

Кирсанов и обликом уродился не в пример Пискунову – хорош собою, к тому же молод да хваток, он выслушал сыщика молча и вышел из-за стола:

– Я на доклад к Виссариону Фомичу…

– А нельзя ли и мне-с?.. – засеменил за ним Пискунов, сжимая потертую шляпу. – Из первых уст надежней будет…

– Отчего же? – не возражал Кирсанов. – Только я вначале спрошу его высокоблагородие, примет ли он, а ты у двери подождешь.

Пискунов прохаживался по коридору, обмахиваясь шляпой, так ведь взопрел, пока бежал. На извозчике сэкономил, хотя разъездные деньги выдаются, да зачем же их тратить, когда на то ноги имеются?

Дверь открылась, Кирсанов пригласил его в кабинет. Как водится, Зыбин сидел в кресле, вытянув вперед два лаптя из губ и постукивая по столу толстыми пальцами. И вот тут Пискунов не спешил, ждал особого позволения на слово, именно так он проявлял уважение с почитанием.

– Ну-с, – медленно вымолвил Зыбин. – Чего молчишь, поганая твоя харя? Али Кирсанов меня обманул, будто ты вызнал сведения, касаемые убиенных девиц?

– Никак нет-с, ваше высокоблагородие, – браво начал Пискунов, преданно глядя на начальника. – Все в точности! Полагаю, сей случай, о котором мне довелось услышать, к нашему делу…

– А покороче, любезный? – сонно произнес Зыбин.

– Как изволите-с. Мое рассуждение было таковым: коль девицы из бедных мещанок, надобно сходить в питейные заведения для бедных. Слухи-то плодятся весьма скоро, авось, подумал я, услышу нечто полезное. Обошел я два заведения, а в третьем-с заметил мужичонку. Он плакал и двум торговым людям жаловался, что племянница давеча домой не возвернулась, а жена, ведьма проклятая, радостью охвачена. Говорит… э… жена его говорит, будто девица с полюбовником убежала, а он отрицает, мол, не таковская племянница, скромна и тиха. Она место прислуги получила недавно и завсегда возвращалась поздно, а тут вовсе не вернулась.

Вот так ненавязчиво Пискунов и сведения донес, и себя показал, ум свой, нужность свою. Зыбин надул щеки, медленно выпуская воздух из легких, подумал немного и поинтересовался:

– Давеча – это когда же?

– Да вчерась будто бы.

– Стало быть, вторая девица, найденная ее сиятельством, не его племянница, – вычислил Виссарион Фомич. – Кто он, откудова, ты узнал?

– А то как же, – развел в стороны тощие ручонки Пискунов. – За ним шел до самого его дома, адресок запомнил-с.

– Адресок оставь, любезный, и продолжай слухи собирать.

Пискунов черканул карандашом адрес, придвинул Зыбину листок с улыбкой верного до гробовой доски слуги и, пятясь, выскользнул за дверь. Кирсанов с начальника не сводил глаз, не подобострастных, нет, он ждал распоряжений и получил их:

– Сходи-ка ты завтрева с утра по адресу, поспрашивай, что за девица, кто дядя ее. Пискунову это дело доверить не могу, он дурак отменный, но весьма полезный. Может, девица и впрямь сбежала с полюбовником, хорошо, коли так, живая будет. А ежели по-другому… С осторожностью поспрашивай, зазря народ не пугай.

Кирсанов хоть и был молод, а усвоил устав лучше старожилов, потому, не получив приказа удалиться, стоял недвижимо. Тем временем Зыбин вылез из кресла и, что случалось крайне редко, подошел к нему, взял под руку. Таким образом провожая молодого человека к двери, доверительным тоном сказал:

– И вот еще что, господин Кирсанов… Скажи, чтоб передали околоточным надзирателям, приставам, городовым и всем нижним чинам, а также сторожам и дворникам особо тщательно следить за благочинием города. Денно и нощно следить в виду особого распоряжения его превосходительства. Усилить ночное патрулирование улиц сегодня же! Поторопись, голубчик, ночь уж наступила.

Приказы он добавил от себя, рискуя впасть в немилость, но Зыбин рассчитывал убедить его превосходительство в необходимости срочных мер. Меры хороши, когда упреждают преступление.