Вся правда о небожителях - Лариса Соболева

Разумеется, Кама полюбовалась своим изображением в количестве трех штук, очень даже четким, тут не ошибешься, несмотря на парик. Промашка вышла классическая, то есть глупейшая, а последняя ультимативная фраза Ольги выбила из-под Камиллы почву.

– Пока не поздно? – вскинулась она. – Что ты имеешь в виду?

– Не понимаешь? – изумилась Ольга. – Из-за тебя умерла Алисия. Ты что ей наплела, забыла? А главное – зачем?! Зачем назвалась любовницей Пашки? Этого быть не могло, но Алисия поверила тебе. Сердце не выдержало, она умерла на его руках!

– А если было? – вздернула подбородок Кама, победоносно блеснув глазами.

Заподозрив, что Ольга банально влюблена в Рогозина как кошка, она тут же нанесла удар в больное место по привычке. Ну, еще сработала защитная реакция: Камилла обхаживала Олю, старалась быть ей интересной, дарила конфетки, чтоб та подпустила ее ближе и ввела в круг своих знакомых, а она налетела на нее, как ядовитая птица и, считай, заклевала.

– Поэтому Паша хочет оторвать тебе голову, – не повелась на провокацию Ольга. – Ты на него глаз положила – это да, но не получилось заарканить молодого, красивого и перспективного бизнесмена – последний пункт, безусловно, главный. Вот ты и решила ему нагадить, а нагадила себе. Я не сказала, где ты живешь, но он узнает, и тогда… Не будь дурой, уезжай подобру-поздорову.

– Спасибо за заботу, конечно…

– Я не о тебе забочусь, – резко прервала поток благодарности Ольга. – Я бы тебя сама удавила. С большим удовольствием, потому что такой гадине не место среди людей. Мне за Павлика страшно, он тебя искалечит, не дай бог прибьет до смерти и сядет. Столько жертв за одно ничтожество с большими претензиями – это уже чересчур.

Не попрощавшись, она хлопнула дверью. Камилла передернулась, у Ольги на личике было столько презрения и гадливости, будто она в куче слоновьего дерьма ковырялась. Кама в задумчивости сделала пару шагов к комнате и встретилась глазами с Эриком, он не преминул заметить:

– Твоя теория о кайфе дала течь?

– Недостатки бывают в каждой работе.

– Но обычно недостатки не выходят боком, а тебе когда-нибудь выйдут.

– Посмотрим.

М-да, теперь она была не уверена, что все обойдется, с другой стороны, всегда обходилось. Ольге легко сказать: «сматывайся». А куда? Ко всему прочему у Камы один клиент на стадии завершения, два в разработке, времени на них потрачено до фига. В ежедневнике Кама заполняла расписание: где, когда и с кем у нее встреча, чтоб не запутаться, распределить силы и время. Взять и бросить титанический труд и близкий успех? Жалко.

Вначале рыжий Вовчик, попавшись небритому, но в дорогой упаковке мужчине у входа в УВД, выслушал его, после чего озадачился и предложил изложить суть дела еще раз. Он вел его длинными коридорами, гадая, что можно сделать в данном случае, а гадал потому, что не знал подобных примеров даже в теории. Но есть же старшие товарищи, есть друг, в конце концов, которому он отдал квартиру на время, пусть он и думает, как быть.

Молодой мужчина крупного телосложения с серьезным лицом что-то писал, потом поднял черные глаза, в которых красноречиво читалось: какого черта ты приперся, я занят. Но Вовчик втолкнул в кабинет пострадавшего, а перед Артемом выставил ладонь, упреждая взрыв при постороннем человеке:

– Товарищ майор, тут нетипичный случай, выслушай пострадавшего.

Артем кинул авторучку на стол, руки скрестил на груди и уставился на мужчину, дескать, давай, что там у тебя?

– Мою жену убили, – сказал Павел Рогозин.

– Так бы сразу и сказал, – бросил Артем Вовчику, а мужчине указал на стул, тот сел. Рядом оседлал второй стул Вовчик. – Слушаю вас.

Павел отличился краткостью; обычно люди, застигнутые бедой врасплох, много и не по делу говорят. Достаточно было на него мельком взглянуть, и стало очевидно, сколько боли стоит за его сухостью и сдержанностью. Постепенно у Артема вытягивалось лицо и округлялись глаза, следовательно, и в его практике ничего подобного не случалось, а опыт у майора был немалый, Вовчик салага по сравнению с ним. Оба с интересом рассматривали портреты «убийцы», отпечатанные на принтере, оба, как по команде, выпятили губы, мол, обалденная баба, то есть «убийца».

– Самое обидное, – подвел черту Павел, – осталось всего две недели до операции, доктора обнадежили, что она сможет даже родить, Алиса мечтала о детях. Она никуда не выходила, не смотрела телевизор, только комедии, мало общалась с друзьями. Я оградил ее от всего, что могло спровоцировать приступ, и вдруг какая-то шалава… Она убила ее.

– Как твое имя? – осведомился Артем.

– Павел. Павел Рогозин.

Он смотрел на Артема с надеждой и мольбой, прекрасно отдавая себе отчет, что в криминальной практике фраза «слово убивает» не понимается буквально, а тут все дело как раз в идиотской буквальности. Тем не менее майор внушал ему доверие. Этот высокий и сильный мужчина с жестким взглядом, который встречается у людей волевых и правдолюбцев, обязательно поможет ему наказать преступницу.

– Извини, насчет любовницы… – замялся Артем. – Она правда лгала твоей жене или ты с ней?..

– Лгала, – ответил Павел.

– Но ты мужик молодой, здоровый, а твоя жена была больной, как же у вас дело с сексом обстояло?

– Хм, – усмехнулся Павел. – Мы не занимались сексом, мы практиковали любовь, а это разные вещи. Любовь – эмоция положительная и полезная даже для больного сердца.

– Ясно. А что ты конкретно хочешь?

– Посадить ее. Она пошла на преступление и убила Алисию, убийство должно быть наказано?

– Должно, – согласился Артем, однако за согласием явно следовало «но». – Ну, а зачем ей… как ее?

– Камилла. Сокращенно – Кама.

– Ну и зачем этой Каме признаваться в том, чего не было?

– Не знаю и не понимаю. – Павел задумался, будто вспоминая что-то, и вспомнил. – Одно время она клеилась ко мне, ненавязчиво навязывала себя…

– Как это – ненавязчиво навязывала? – спросил Вовчик.

– Постоянно попадалась мне на пути, предлагала посидеть где-нибудь за чашкой кофе, льстила, я ссылался на занятость. На одном мероприятии со спиртным она призналась, что я ей нравлюсь, пришлось ее отшить, Кама меня уже раздражала. Может, она мстила мне, оболгав перед женой?

– Месть ей удалась, – констатировал Вовчик.

– Вы посадите ее?

В общем-то, в той или иной степени каждый человек бывает невольным убийцей, но далеко не всегда умирают сразу же после неосторожных слов, бездумных поступков, оскорблений, злого взгляда. Эти мелочи воздействуют постепенно и незаметно, вскоре забываются как самим обидчиком, так и обиженным, поэтому наша совесть спит спокойно. Если бы не болезнь Алисии, после «признания» лгуньи состоялся бы большой скандал с упреками и слезами, потом объяснение с клятвами верности мужа и, наконец, примирение – сценарий, знакомый многим. Но болезнь написала нестандартную пьесу, в результате нет человека, а что инкриминировать убийце?