Аэробус смерти - Вера Воронцова

Все попытки отговорить учителя оказались бесполезными. То ли он из-за плохого самочувствия полностью утратил контроль над происходящим, то ли и в самом деле считал, что ему срочно нужна врачебная помощь – в своем решении он был непреклонен. В конце концов Ольга поняла, что противоречить бесполезно, да ей и самой не хотелось особенно волновать больного. Увы, но теперь ее верного единомышленника можно было назвать именно так – таблетки не очень-то помогли, нормальный ритм сердца так и не восстановился.

Ольга по рации связалась с Ритой и, вкратце обрисовав ситуацию, предупредила о скором прибытии Петра Никаноровича. Голос Риты звучал довольно бодро, однако, услышав о новом больном, она проявила явное неудовольствие.

– Я надеялась, мы дотянем без новых случаев, – сердито бросила она.

– Это не грипп, а сердце!

– Тем более! Неужели нельзя справиться без меня? Зачем подвергать человека риску заболеть еще и гриппом? Он наверняка не выдержит.

– Он сам так захотел. И, кроме того, другие пассажиры… Они не доверяют мне и настаивают, чтобы ты сама осмотрела его.

– Им тут что, поликлиника? Может, они еще и диспансеризацию захотят пройти? Да я вообще не обязана никого осматривать и лечить! – вспылила Рита, однако быстро взяла себя в руки. – Извини, сама понимаешь, у нас тут такая запарка… Присылай своего больного.

Ольга помогла Петру Никаноровичу добраться до карантинного салона и в «предбаннике» попрощалась с ним, чувствуя, что в глазах закипают слезы.

Однако учитель не выказывал ни капли волнения – словно не понимал, что его ждет. Наоборот, перед входом в «запретную зону» он ободряюще улыбнулся Ольге и потрепал по плечу:

– Ну-ну, а вот переживать совершенно ни к чему! И плакать не надо. Все будет хорошо, вот увидите! Я вам обещаю.

После ухода Петра Никаноровича Ольга почувствовала себя одиноко, как бывает только при расставании с очень близким, родным человеком. Остаток путешествия ей предстояло рассчитывать только на себя: злосчастное голосование расставило все точки над «i». Немного успокаивало и подбадривало только одно: лететь оставалось недолго.

Пассажиры в салоне вели себя так, словно ничего не произошло. Подростки вновь вернулись к компьютеру, Мегера с тренером, еще недавние горячие союзники, успели снова поругаться, Настя, конечно же, читала, энтомолог, конечно же, спал.

Ольга и сама решила последовать его примеру и скоротать оставшиеся до конца полета часы, но отключиться не удалось – ссора Мегеры и тренера разгорелась с новой силой.

– И все-таки они не имеют права нас тут держать! – вопила Мегера.

– Вы имеете в виду – в самолете? – вежливо осведомился тренер.

– Вы прекрасно понимаете, что я имею в виду! В этом… в этом карцере. В этой тюрьме!

– Мадам, если салон бизнес-класса напоминает вам тюрьму, то у вас не совсем правильное представление о подобных заведениях!

– О каких заведениях? – Дама смерила тренера взглядом голодного бультерьера.

– О тех, которые действительно обозначаются этим словом – «тюрьма».

– Да, вы правы, у меня нет никакого представления об этих заведениях! Чем и горжусь! И никому не советую хвастаться своими познаниями в этой области!

Некоторое время они продолжали пререкаться, и тут вдруг раздался яростный вопль Стасика:

– Готово! Получилось!

– Что, прошел? – Лера с интересом уставилась на экран.

– Ага! Сам! Первый раз!

– Ну ты даешь! Поздравляю! Может, отметим?

– Давай!

Предложение Леры адресовалось только Стасику, однако сама идея, очевидно, витала в воздухе, потому что «отмечать» неожиданный и мало кому понятно что с энтузиазмом взялись все.

Ольга не успела этому воспрепятствовать, и вскоре содержимое бара на кухне, как и остатки еды в тележках, переместилось в салон.