Аэробус смерти - Вера Воронцова

Господи! Ну что они все от нее хотят? Ольга с отчаянием поняла, что слишком много взяла на себя. Надоело что-то скрывать, изворачиваться, думать о последствиях… Раз хотят, пусть все знают! Есть, в конце концов, и старшие на этом самолете, а она – такой же пассажир, как и эти растерянные люди!

– Птичий грипп – заболевание, которое впервые было зарегистрировано у человека в Гонконге. Отличается высокой контагиозностью и летальностью. Но сейчас это все неважно! Это может быть и не птичий грипп, понимаете? Я же говорю вам, точный диагноз неизвестен…

– А известно, откуда тут взялась эта зараза? Кто занес инфекцию на борт? – продолжал допытываться парень, оказавшийся на редкость дотошным, когда дело коснулось его лично.

Ольга покачала головой.

– Неизвестно? Но если на борту эпидемия, почему же мы тогда не садимся? – не отставал Стасик.

– Я разговаривала с командиром, – вздохнула притихшая Мегера. – Ни один ближайший порт не дает посадку. Под нами ураган…

– Ага. Значит, как только будет возможно, мы немедленно сядем, – полувопросительно-полуутвердительно проговорил Стасик.

Ольга кивнула, не понимая, куда он клонит.

– А садиться будем наверняка по каким-нибудь карантинным правилам, – гнул свое Стасик, проявляя недюжинную для своих лет осведомленность.

Вся роль Ольги свелась к тому, чтобы молча кивать.

– Значит, нас всех тормознут в каком-нибудь занюханном изоляторе недели на три, чтобы мы не разнесли эту чертову заразу. Так?

Ольга снова кивнула, теперь уже с опаской – она поняла, что парень сейчас скажет что-то каверзное.

И действительно, Стасик закончил:

– Значит, многие из нас так и не попадут в Москву. Я, например. Потому что лечу туда всего на две недели.

Пассажиры, до этого молча прислушивавшиеся к этому разговору, теперь вновь заговорили. Тренер и Мегера – с жаром и возмущением: видимо, наконец осознали, что их права будут ущемлены на земле. Настя и учитель тихо и быстро переговаривались между собой, и только энтомолог и Лера молчали.

– Но ведь мы можем предъявить иск о возмущении… о возмещении ущерба! – выкрикнул тренер, пронизывая Ольгу уничтожающим взглядом. – И стоимость билета нам должны вернуть.

– Да-да! – вторила Мегера, тоже, очевидно, желая испепелить Ольгу взглядом. – И вы, милочка, за все, за все заплатите!

– Я никому ни за что платить не буду! – не выдержав, взорвалась Ольга. – Если у вас претензии к авиаперевозчику, так и предъявляйте их туда, а не мне! Я, между прочим, такой же пассажир, как и вы! С теми же самыми правами! И, в конце концов, я вам тут не нянька! И не личный доктор. Если хотите, можете идти куда угодно! Хоть в соседний салон, хоть к черту на кулички!

Бросив все это в лицо оторопевшей Мегере, Ольга демонстративно отвернулась. Она почувствовала значительное облегчение оттого, что выговорилась. Хотя вообще-то, как и всякий медик, привыкла к неблагодарности.

– Значит, все, кто остался в салоне, больны? И моя Светка? – До Леры только сейчас начало в полной мере доходить. – И она тоже может умереть?! Ой, мамочки! – Девочка громко зарыдала, и Ольга поспешила к ней. – Я не хочу больше лететь! Посадите меня на землю! – Лера встала в кресле на колени, ее посиневшее от надрывного плача, мокрое личико моталось из стороны в сторону, кулачки усиленно молотили по иллюминатору. – Выпустите меня! Я хочу домой! Я хочу к ма-а-аме!

Ольга все еще хлопотала над впавшей в истерику девочкой, когда жалобные всхлипывания были перекрыты раскатистым рыком Мегеры:

– Я знаю! Я догадалась! Я все поняла! Это он… Этот мальчишка… Это он занес сюда вирусы! Он же бесконечно чихает… Это он всех тут перезаразил!

Стасик хотел вскочить, но Мегера уперлась толстыми пальцами ему в грудь и толкнула обратно в кресло.

– Немедленно отправьте его в карантин! – орала она. – Сию же секунду! Я настаиваю!

– Ты че, тетка? Совсем с катушек съехала? – Стасик пытался вывернуться, но огромная, словно гора, туша загородила проход.

– Оставьте ребенка в покое! – вступился учитель. – Он здоров! У него обычный насморк.

– А вы что, врач? – Раскрасневшаяся, вспотевшая Мегера переключилась на Петра Никаноровича. Стасик, воспользовавшись моментом, ужом выскользнул из-под ее руки, пробежал по салону и заперся в туалете.

– Ни в какой карантин я не пойду! – раздался оттуда его крик. – Вы лучше эту сумасшедшую изолируйте, она же буйная!

Разъяренная Мегера продолжала наступать на учителя:

– Разве вы врач? Как вы можете поставить правильный диагноз?

– Он не врач, но он совершенно прав, – откликнулась Ольга. – У мальчика самый обыкновенный насморк.

– Он у меня хронический! – донесся из туалета голос Стасика. – С трех лет! Аллергический, вазомоторный. Это у меня на вас, наверное, аллергия.

Однако Мегера и не думала сдаваться.

Нахмурившись, она озабоченно терла лоб. Очевидно, дружный отпор окружающих охладил ее пыл, потому что она оставила мальчика в покое. Но потом, щелкнув пальцами, неугомонная искательница истины воскликнула:

– Я знаю! Уж теперь я все точно знаю! Это клещи, понимаете, клещи! Это они… это от них все пошло!

Вцепившись в разбуженного ее же воплями энтомолога, Мегера возбужденно затараторила:

– Вы же сами говорили – клещи переносят опасные инфекции. А у этого их – целые полчища! Задержите его! Арестуйте! Это все он… Террорист!

Растрепанный, испуганный коллекционер даже не пытался возражать. Съежившись, он старался увернуться от цепких, как клешни, пальцев.

– Признавайся, какую заразу ты нам подпустил! Говори, ну!

– Это не я! При чем тут я? Почему вы меня хватаете? Сумасшедшая какая-то! – плачущим голосом жаловался энтомолог.

– Это и вправду могут быть клещи? – обратился к Ольге тренер. Вероятно, очередная идея Мегеры не показалась ему такой уж бредовой.

– Могут, – вздохнула Ольга. Ей было жаль несчастного, однако она и сама не была уверена в его невиновности.

Наманикюренные пальцы Мегеры собрались в огромный кулак, который вознесся к самому лицу любителя насекомых.

– Признавайся, ну! Говори, чем ты нас тут заразил! – загрохотала дама, вращая кулаком у самого лица трясущейся жертвы, но тут раздался звонкий детский голосок:

– Да оставьте вы человека в покое! Что это вы всех терроризируете? Его клещи тут ни при чем.

Кулак остановился. Мегера медленно повернула голову и спросила:

– Что это? Кто это говорит?

– Я, – отозвалась со своего места Настя.

– Как это – клещи ни при чем? – еще не остывшая от возмущения Мегера тяжело дышала.

– Так. Могли бы и сами догадаться – вас же кусал клещ, а вы не заболели.