Очищение смертью - Нора Робертс

– Мы исследуем некоторые версии. Раз уж вы были друзьями и тесно сотрудничали, скажите мне: Флорес когда-нибудь рассказывал о своем прошлом? О том, что он делал до приезда сюда?

– О прошлом? – Магда поправила свои золотистые волосы, словно собираясь с мыслями. – Э-э-э… он работал в Мексике и где-то на Западе. Он там родился – на Западе. Вы это имеете в виду?

– Он рассказывал о своей работе на Западе? Что-то конкретное?

– Боже. Наверное, рассказывал. Иногда. Но мы всегда были так заняты тем, что происходит сейчас, что будет завтра… Я знаю, что он и там работал с детьми. Спорт, он старался приобщить их к спорту. Он старался привить им командный дух. Он… э-э-э… потерял родителей, когда был еще совсем маленьким, и не любил об этом вспоминать. Но он говорил, что его собственный опыт стал основной причиной, почему он старался посвящать столько времени детям. Он чудесно ладил с детьми.

– Кто-нибудь из детей в особенности? – спросила Пибоди.

– О, многие! За эти годы их было столько… Понимаете, это зависит от того, что тому или иному ребенку было нужно от нас… от него.

– Вы родом из этих мест? – спросила Ева.

– Я здесь училась в колледже и осталась. Поняла, что именно здесь мое место.

– Как насчет Марка?

– Он переехал сюда с семьей, когда был подростком. Его сестра замужем за одним из Ортицев. Она была вчера на похоронах, когда… Это она, сестра Марка, пришла сюда и сказала нам.

– Вам, может, известно, у Флореса были неприятности, конфликты с кем-нибудь? Кто-нибудь не любил его? Спорил с ним?

– Да как сказать… Конечно, бывали случаи, когда Мигелю приходилось надавить на кого-то из подростков. Или на их родителей, если было необходимо. Спортивные игры не обходятся без споров. Но если вы имеете в виду что-то серьезное, что-то такое, что могло привести к этому, я должна сказать «нет». Разве что…

– Разве что? – подхватила Ева.

– Была одна девочка – Барбара Солас. Ей пятнадцать лет. Несколько месяцев назад она пришла сюда с синяками на лице. Мы знали, что ее отец частенько избивает ее мать. А тут мы узнали, что он приставал и к Барбаре. – Руки Магды, лежавшие на коленях, сжались в кулаки. – Она сопротивлялась, он ее избивал. А в тот день, когда она пришла к нам… Она сказала, что дала ему сдачи. Сорвалась и набросилась на него. Он избил ее и вышвырнул из дому. Поэтому она пришла к нам за помощью. Наконец-то пришла и рассказала нам, что творится дома. Мы помогли. Уведомили власти, полицию, Службу защиты детства.

– Этот Солас во всем обвинил Флореса?

– И его, и нас, я не сомневаюсь. Барбара нам сказала, и потом все подтвердилось – ее отец занялся ее младшей сестрой. Ее сестренке было двенадцать лет! Вот тут-то она и сорвалась. Я убедила их мать увезти семью в убежище – Барбару и других детей. Но прежде, чем я успела ее проведать, прежде, чем полиция пришла и арестовала Соласа, Марк и Мигель сами пошли к нему.

– У них была стычка?

– Да. Это не наша обычная практика, мы не так должны действовать в подобных ситуациях, но Мигель… Мы не смогли его остановить, поэтому Марк пошел с ним. Я знаю, у них там до рук дошло, хотя ни Марк, ни Мигель не хотели мне ничего рассказывать. Я знаю, что дошло до драки, потому что у Мигеля костяшки пальцев были содраны и все в крови.

– Когда это было?

– В феврале.

– Они посещали церковь?

– Миссис Солас и кое-кто из детей. Но не он. Солас в церковь не ходил.

– А теперь? Они все еще живут здесь?

– Да. Они оставались в убежище около месяца, а потом мы – Марк, Мигель и я – смогли помочь ей найти новый дом и новую работу. Лейтенант, она не могла причинить зло Мигелю. Она была ему благодарна.

– Тем не менее мне нужен их новый адрес.

Пока Магда диктовала адрес, а Пибоди его записывала, Ева попробовала зайти с другой стороны.

– Вы сказали, что поняли: именно здесь ваше место. Как, на ваш взгляд, Флорес так же быстро здесь освоился? Почувствовал себя дома?

– Да, должна признать, это так. Конечно, я его раньше не знала, но мне пришло в голову, что он тоже нашел здесь свое место. – Магда улыбнулась, очевидно, радуясь этой мысли. – Да, все было именно так. Ему нравился этот район. Он здесь часто гулял и бегал трусцой. Он и отец Мартин – отец Фримен – чуть не каждое утро бегали вместе. По дороге Мигель обычно заглядывал в магазинчики, в рестораны… просто поговорить.

– К вам он когда-нибудь подкатывался?

– Что? – Опять Магда сжала крестик на груди.

– Вы очень привлекательная женщина, вы тесно сотрудничали.

– Он был священником.

– Прежде всего он был мужчиной.

– Нет, он никогда ко мне не приставал.

Ева наклонила голову.

– Но?

– Я не сказала «но».

– Не сказали, но я услышала. Вы об этом подумали. Магда, он мертв. Все, что вы мне скажете, может помочь нам понять, кто, как и почему его убил. Я спрашиваю не ради собственного удовольствия.

Магда тяжело вздохнула.

– Ну, может, мне показалось, что было что-то такое. Что он, возможно, об этом подумывал. Мне кажется, нехорошо об этом рассказывать.

– Вы почувствовали флюиды, – подсказала Ева.

– Да-да, верно, флюиды. Он иногда поглядывал на меня, как мужчина, заинтересованный мужчина, а не священник. Но тем все и ограничивалось. Он никогда ничего не предлагал, не намекал, не прикасался ко мне неподобающим образом.

– У него мог быть кто-то еще?

– У меня не было подобного впечатления. Никогда.

– Ладно. Помимо вас и Марка, с кем еще он проводил время?

– С отцами Лопесом и Фрименом, конечно. Особенно с отцом Фрименом. Они оба увлекались спортом, любили «болеть» и сами играли. Отец Фримен тоже нам тут часто помогает. А он – Мигель – выкраивал время для детей, для своих прихожан, да и просто общался с людьми, живущими по соседству. Он был очень общительным.