Дело заикающегося епископа - Эрл Стенли Гарднер

– В таком случае я теряю интерес к этому делу. Толькоучтите, мистер Браунли, я должен быть совершенно уверен в этом.

– Джулия Брэннер – авантюристка. Я нанял детективов, и онипредставили мне полное досье на нее задолго до того, как она стала женой моегосына.

Мейсон сделал глубокую затяжку, выпустил синеватое облачкодыма и, улыбнувшись, сказал:

– У множества женщин прошлое, если его подвергнутьдетальному исследованию, производит шокирующее впечатление.

– И все же я утверждаю, что эта женщина – мошенница!

– Вы говорите о Джулии Брэннер, жене вашего сына?

– Да.

– В таком случае, ваше утверждение, что она авантюристка, неимеет никакого отношения к юридическому статусу рожденного ею ребенка.

Браунли некоторое время настороженно смотрел на Мейсона,затем продолжил холодным тоном банкира, анализирующего все недочетыпредставленной ему финансовой ведомости:

– К счастью, рожденный ею ребенок был изолирован от нее ещев раннем возрасте. Я не желаю вдаваться в подробности того, как и когда этослучилось. Я знаю, да и вы тоже, вне всякого сомнения, что Джулия Брэннерпредприняла долгие и безуспешные попытки найти ребенка. На это ушли практическивсе ее сбережения. Но я располагаю большими возможностями, нежели она, ипреуспел там, где она потерпела неудачу.

– Делала ли Джулия попытки примириться с вашей семьей? Прошудать мне точный ответ.

Лицо Браунли было все таким же суровым.

– Она никогда не предпринимала никаких попыток примириться,так как я принял меры, чтобы этого не произошло.

– Правильно ли я понял, что вы превратили ее в лицо,скрывающееся от закона?

– Можете толковать мое заявление как угодно. Я не намеренделать никаких признаний.

– Мне бы хотелось предупредить вас, что, если язаинтересуюсь делом моей клиентки, я буду защищать ее интересы решительно вовсем. И если выяснится, что миссис Брэннер была оклеветана, я приложу всеусилия, чтобы вы поплатились за свои махинации.

– Естественно. Иного я от вас и не ожидаю. Но сомневаюсь,что вы действительно заинтересуетесь делом Джулии Брэннер. Главным образомпотому, что у меня есть все основания предполагать, что подлинная ДжулияБрэннер умерла, а вы имеете дело с самозванкой.

Мейсон покачал головой:

– Ничего из того, что вы мне рассказали, не доказывает, чтомолодая особа, которую вы признали как внучку, в действительности являетсяподлинной дочерью Джулии Брэннер, какая бы судьба ее ни постигла. С другойстороны, я располагаю некоторыми сведениями, которые заставляют меня верить,что вы стали жертвой ошибки или даже обмана.

– Мистер Мейсон, я не намерен разглашать то, что мнеизвестно, какие бы доводы вы ни приводили.

– В таком случае как вы сможете убедить меня, что мне неследует браться за это дело?

Некоторое время Браунли хмуро рассматривал адвоката, затемсказал:

– Хорошо, вот что я сделаю, мистер Мейсон, но большего вы отменя не дождетесь. – Он извлек бумажник из крокодильей кожи и достал оттудажелтоватый листок бумаги.

Мейсон с интересом наблюдал, как старик оторвал от негоофициальный бланк, а потом, немного подумав, и подпись.

– Вы должны понять, мистер Мейсон, – сказал он, разглаживаялисток, – что, когда я решил навести справки, все было проделано надлежащимобразом. Я располагаю некоторыми неоспоримыми фактами, и характер этих фактов ввысшей степени конфиденциальный. Нанял я самых лучших специалистов, которыхтолько можно приобрести за деньги. Полагаю, вы стали жертвой мошенничества.Лично я убежден, что женщина, представившаяся вам Джулией Брэннер, никогда небыла женой моего сына. Я знаю, что рожденный ею ребенок никогда не был дочерьюмоего сына, и у меня есть основание полагать, что ваш собственный интерес кэтому делу пробудился главным образом потому, что лицо, располагающее определеннымисведениями, постаралось вас заинтересовать историей будущей клиентки. Вотпочему я решил дать вам почитать этот документ.

Мейсон осторожно взял листок бумаги и углубился в чтение.

«В результате нашего расследования можем с полнойответственностью заявить, что будут предприняты попытки дискредитироватьнастоящую Джанет Браунли и на ее место поставить самозванку. Заинтересованные вэтом люди несколько месяцев разрабатывали план операции, терпеливо выжидаянаиболее удобного момента для ее реализации.

Для того чтобы добиться успеха, они заинтересуют какого-либоопытного адвоката, а чтобы убедить его заняться этим делом, попытаютсявоздействовать на него через влиятельное лицо.

Эти люди специально дожидались, пока епископ Меллори изСиднея возьмет годовой отпуск. Он объявил, что проведет его в путешествиях инаучных изысканиях, а чтобы ему не мешали, не обнародовал свой маршрут.

Наш агент вошел в непосредственный контакт с этими людьми,поэтому мы можем предупредить, что ловкий самозванец выступит в качествеепископа Меллори для того, чтобы связаться с каким-либо опытным адвокатом.После обработки адвоката он исчезнет. Мы заранее ставим вас в известность,чтобы вы смогли предпринять необходимые шаги к его аресту. Во всяком случае, выможете предвидеть, что какой-нибудь честолюбивый адвокат, обладающийопределенными финансовыми возможностями, позволяющими ему заняться даннымделом, заинтересуется этим. Мы советуем проконсультироваться с вашимповеренным, дабы не быть застигнутым врасплох. В ближайшие дни мы сообщим вам оновых фактах.

Преданный вам…»

– Как я понял, – на лице Мейсона не дрогнул ни один мускул,– это письмо имеет для вас определенную ценность?

– А для вас – нет? – удивился Браунли.

– Абсолютно.

– Я заплатил большие деньги, чтобы получить это письмо. Иесли бы вы знали меня немного лучше, вам было бы известно, что я не бросаюденьги на ветер. Так что заявляю со всей ответственностью: я придаю этомуписьму огромное значение.

– Письмо могло и для меня иметь большое значение, если бы явидел его целиком. Но вы предпочли превратить его в обычную анонимку, каковой яее и считаю.

Браунли нахмурился:

– Если вы воображаете, что я сообщу вам, кто являетсяавтором письма, вы сильно ошибаетесь.

Мейсон пожал плечами:

– Я ничего не воображаю, лишь выложил на стол кое-какиекозыри и попросил вас сделать то же самое. Как я понимаю, вы от этоговоздерживаетесь.

– Вы правильно понимаете.

Мейсон поднялся, намереваясь взять плащ.