Вечный сон. Прощай, красавица. Высокое окно - Реймонд Чандлер

— И все это вы предположили только потому, что я позвонил миссис Мердок узнать, не продается ли дублон Брешера?

— Именно. Она тоже так решила. Ведь это вполне естественно. Как я уже говорил вам по телефону, вы не могли не знать, что монета не продается. Если хоть немного разбираетесь в деле. А вы, я вижу, разбираетесь, и очень неплохо.

Морнингстар слегка поклонился. Сдержал улыбку, но был явно польщен — как только может быть польщен джентльмен в стоячем воротничке.

— Допустим, вам предлагают приобрести эту монету при подозрительных обстоятельствах, — рассуждал я. — Вы захотите купить ее, если она обойдется вам дешево и если у вас есть деньги. Но вы захотите знать, откуда она. И даже если вы абсолютно уверены, что монета краденая, то все равно ее купите, если только за нее просят недорого.

— Вот как? — сказал он не без некоторого интереса.

— Разумеется, купите, если вы настоящий коммерсант. Во что я теперь вполне готов поверить. Покупая монету — за умеренную цену, — вы спасаете ее владельца или его доверенное лицо от полного краха. Они будут только рады возместить вам издержки. Так всегда делается.

— Значит, «Брешер» Мердока украден? — неожиданно выпалил он.

— Только не ссылайтесь на меня. Это тайна.

Тут он запустил палец в нос. Поймал себя на этом. Поморщившись, резким движением выдернул волосок. Посмотрел его на свет. А потом вперился в меня.

— Так сколько же заплатит ваш доверитель, чтобы получить монету назад?

Я перегнулся через стол и хитро, как умею, прищурился:

— Тысячу. А сколько заплатили вы?

— Вам, я смотрю, молодой человек, палец в рот не клади. — Тут его лицо сморщилось, подбородок подпрыгнул, плечи затряслись, и из груди вырвался гортанный крик, какой испускает петух, впервые закукарекавший после тяжелой болезни.

Он смеялся.

Через некоторое время смех прекратился. Лицо разгладилось, и старик опять уставился на меня своими черными, колючими, пытливыми глазами.

— Восемьсот долларов, — сказал Морнингстар. — Восемьсот долларов за старинный дублон Брешера. — Он фыркнул.

— Прекрасно. Монета у вас? На этом вы заработаете двести долларов. Совсем неплохо. Быстрый оборот капитала, вполне приличная прибыль — и все довольны.

— Здесь монеты нет. За кого вы меня принимаете? — Он вынул из жилетного кармана старинные серебряные часы на черном брелоке. Скосил на них глаза. — Давайте встретимся завтра в одиннадцать утра. Не забудьте захватить деньги. Не знаю, смогу ли я завтра отдать вам монету, но, если будете себя хорошо вести, я сам все улажу.

— Договорились, — сказал я и встал. — Все равно мне надо будет принести деньги.

— Если можно, подержанными банкнотами, — мечтательно произнес он. — Лучше всего двадцатками, но если случайно попадется бумажка в пятьдесят долларов, тоже ничего страшного.

Я хмыкнул и направился к двери. На полпути повернулся, пошел назад и перегнулся к нему через стол:

— Как она выглядела?

Удивился.

— Как выглядела девушка, которая продала вам монету?

Удивился еще больше.

— Хорошо, — сказал я. — Не девушка. У нее был помощник. Мужчина. Как выглядел мужчина?

Он сжал губы и опять построил из пальцев пирамиду.

— Мужчина средних лет, крупный, рост примерно пять футов семь дюймов, вес около ста семидесяти фунтов. Назвался Смитом. Синий костюм, черные туфли, зеленые рубашка и галстук, без шляпы. В нагрудном кармане коричневый носовой платок с каймой. Волосы темно-каштановые с проседью. На макушке лысина величиной с доллар. На челюсти шрам сантиметров пять в длину. Кажется, слева. Да, слева.

— Неплохо. Как насчет дырки на правом носке?

— Не додумался снять с него туфли.

— Досадная оплошность.

Он промолчал. С любопытством и неприязнью, словно новые соседи, мы пялились друг на друга.

Рядом с ним на столе по-прежнему лежала моя пятерка. Я протянул руку и схватил ее.

— Теперь она вам не нужна, — пояснил я. — Раз счет идет на тысячи.

Улыбка мгновенно исчезла с его лица. Пожал плечами.

— Итак, завтра в одиннадцать утра, — сказал он. — И без глупостей, мистер Марло. Не думайте, что я не сумею себя защитить.

— Еще бы вы не сумели, — сказал я. — Тот, кто торгует динамитом, себя в обиду не даст.

Я вышел из кабинета, пересек пустую приемную, открыл входную дверь и тут же закрыл, не выходя наружу. Удаляющиеся по коридору шаги не помешали бы, но дверь в кабинет все равно закрыта, а на мне бесшумные туфли на каучуке. Надо надеяться, он обратил на них внимание. Ступая на цыпочках по потертому ковру, я подкрался к кабинету и спрятался между дверью и закрытой конторкой секретарши. Детский трюк, но иногда и он удается, особенно после долгих разговоров с взаимными уловками и подначками. Попытка не пытка. В случае неудачи опять начнем ехидничать — только и всего.

Трюк удался. Некоторое время было тихо, если не считать того, что он высморкался. Потом в полном одиночестве опять зашелся смехом больного петуха. Прочистил горло. Стул скрипнул, и послышались шаги.

Дверь приоткрылась, и в проеме показалась седая немытая голова. Застыла. Застыл и я. Затем голова втянулась, и на дверном косяке появились четыре грязных ногтя. Дверь закрылась, щелкнула и заперлась. Я облегченно вздохнул и приложил ухо к деревянной панели.

Опять скрипнул стулом. Затрещал диском, набирая номер телефона. Я рванулся к аппарату на конторке и поднял трубку. На другом конце провода послышались гудки. Шесть гудков. Затем мужской голос сказал:

— Да?

— «Флоренс-апартментс»?

— Да.

— Попросите мистера Энсона из комнаты 204.

— Подождите у телефона. Сейчас посмотрю.

Мы стали ждать. В трубку ворвался рев бейсбольного матча, который транслировался по радио. Приемник находился не рядом с телефоном, но все равно шум был сильный.

Затем я услышал глухой звук приближающихся шагов, громкий треск в трубке и голос:

— Его нет. Что-нибудь передать?

— Я перезвоню, — сказал мистер Морнингстар.

Я быстро положил трубку, метнулся к двери, бесшумно открыл ее и столь же бесшумно прикрыл, в последний момент взяв дверь на себя, так что щелчка собачки невозможно было услышать даже на расстоянии нескольких шагов.

Тяжело дыша, прошел по коридору и, прислушиваясь к себе, нажал кнопку лифта. Достал визитную карточку, которую дал мне в холле гостиницы «Метрополь» мистер Джордж Энсон Филипс. Заглядывать в карточку не имело никакого смысла. Адрес я помнил и так: Корт-стрит, 128, «Флоренс-апартментс», комната 204. Я просто стоял и ковырял карточку ногтем, пока из шахты, запыхавшись, не выполз старый лифт, который тарахтел, точно тяжелый грузовик на крутом повороте.