Вечный сон. Прощай, красавица. Высокое окно - Реймонд Чандлер

— Я вспомнил ваше имя, когда увидел его сегодня утром под стеклом на водительском талоне. Поэтому, потеряв вас из виду по дороге в город, я без труда узнал ваш адрес. Хотел зайти поговорить, но решил, что не имею права выдавать своего клиента. Ну а сейчас просто не удержался.

Еще один зануда. Третий за сегодняшний день, не считая миссис Мердок, которая тоже вполне может оказаться занудой.

Он снял очки, протер их, снова надел и опять осмотрелся по сторонам. А потом сказал:

— Вот я и подумал, почему бы нам не договориться. Объединить, так сказать, наши усилия. Я видел человека, который входил к вам в контору, и решил, что он ваш клиент.

— Вы знаете его?

— Я за ним слежу, — сказал он упавшим голосом. — И пока совершенно безуспешно.

— Что он вам сделал?

— Понимаете, я работаю на его жену.

— Развод?

Он внимательно огляделся и сказал вполголоса:

— Так она говорит, но я в этом не уверен.

— Они оба хотят развода, — сказал я. — И стараются уличить друг друга. Забавно, правда?

— Моя роль в этом деле меня не очень устраивает. Время от времени за мной следит один человек. Очень высокий, с каким-то странным глазом. Я ухожу от него, но через некоторое время он возникает снова. Огромного роста. Как каланча.

Очень высокий, со странным глазом. Я задумчиво курил.

— Это что-нибудь вам говорит? — озабоченно спросил блондин.

— Нет, ничего. — Я покачал головой и бросил сигарету в урну. Посмотрел на часы. — Надо бы встретиться и спокойно все обсудить, но сейчас мне некогда. У меня свидание.

— Я бы с радостью, — сказал он. — Честное слово.

— Вот и хорошо. Можно у меня — в конторе или дома, можно у вас. Как хотите.

Он поскреб плохо выбритый подбородок обкусанным ногтем большого пальца.

— Давайте у меня дома, — сказал он наконец. — В телефонной книге нет моего домашнего адреса. Дайте на минутку мою карточку.

Блондин положил визитную карточку на ладонь обратной стороной кверху, достал металлический карандашик и начал медленно писать, высунув кончик языка. Молодеет прямо на глазах. Казалось, сейчас ему немногим более двадцати, хотя наверняка было больше, ведь с дела Грегсона прошло уже шесть лет.

Спрятал карандаш и вернул мне карточку: «Корт-стрит, 128, „Флоренс-апартментс“, комната 204».

— Корт-стрит в Банкер-Хилле? — Я с удивлением посмотрел на него.

Он кивнул, и его светлая кожа залилась краской.

— Место неважное, — быстро проговорил он. — Но в последнее время я, как назло, сижу без денег. Значит, не хотите у меня встречаться?

— Да нет, почему же — мне все равно.

Я встал и протянул ему руку. Он пожал ее, я опустил руку в карман пиджака и вытер ладонь о носовой платок. Присмотревшись внимательнее, я увидел, что над верхней губой и на носу у него выступили капли пота. А ведь было не так уж жарко.

Я отошел, но потом вернулся и, подойдя к нему пилотную, сказал:

— Если честно, она — высокая блондинка с легкомысленным взглядом?

— Я бы не назвал ее взгляд легкомысленным, — сказал он.

— Между нами говоря, — я придвинулся еще ближе, — вся эта история с разводом абсолютная чушь. Не в разводе дело.

— По-моему, тоже, — тихо сказал он. — И чем больше я думаю об этой истории, тем меньше она мне нравится. Держите.

Он что-то вытащил из кармана и сунул мне в руку. Плоский ключ.

— Чтобы не ждать в холле, если меня почему-то не будет дома. У меня их два. Когда вы придете?

— Не раньше половины пятого. Вы не раздумали давать мне ключ?

— Конечно, нет, мы ведь теперь заодно, — сказал он, бесхитростно посмотрев на меня — во всяком случае, так мне показалось, хотя его глаз за темными очками видно не было.

У самого выхода я обернулся. Мирно сидит на том же месте с погасшим окурком во рту и в шляпе с нелепой желто-коричневой лентой. Своим невозмутимым видом он напоминал в этот момент рекламу сигарет на последней странице журнала «Сатердей ивнинг пост».

Выходит, мы теперь заодно. И он уверен, что я его не надую. У меня ключ от его квартиры. Могу зайти, как к себе домой. Могу надеть его домашние туфли, выпить его виски, поднять его ковер и пересчитать спрятанные под ним тысячи. Ведь мы теперь заодно.