Мертвецы не катаются на лыжах. Призрак убийства - Патриция Мойес

– Посмотреть кое-что в Лодже, – ответил Тиббет.

– Ордер есть?

– Нет. Но получить его нетрудно.

– Думал, вы уже прочесали весь дом частым гребнем, – буркнул Фрэнк, но провел гостя в кабинет. – Чашку кофе?

– Спасибо, было бы хорошо.

– Сейчас, минуту.

Фрэнк шумно высморкался и двинулся в кухню.

Кабинет на первый взгляд выглядел точно так же, как два дня назад, но когда Генри присмотрелся, то заметил отчетливую разницу. Кто-то эту комнату тщательно обыскал.

Инспектор подошел к книжным полкам. Тома в кожаных переплетах явно снимали, потому что порядок их был нарушен, и некоторые стояли вверх ногами.

На письменном столе также имелись следы поспешного обыска, а ежедневника, который заинтересовал инспектора в прошлый раз, нигде не было.

Генри не стал терять времени на осмотр комнаты и сел в кресло. Когда Фрэнк Мейсон вернулся из кухни с двумя чашками на подносе, Генри с удовольствием дымил трубкой.

– Ну и как, нашли? – спросил Тиббет.

Мейсон положил себе сахара, взял печенье, хрипло закашлялся, сел напротив и отпил кофе. Потом ответил:

– Что нашел?

Генри легким движением бровей показал на стол и на полки.

– То, что искали.

– Ничего я не искал.

– Правда? А кто же тогда искал?

– Я вас не понимаю.

– Ну не стройте из себя глупца, – сказал инспектор. – Кто-то обыскивал эту комнату. И не говорите мне, что вы не заметили.

– Что заметил?

– Во-первых, книги. – Генри сделал глоток. – Кто-то почти каждую снимал с полки.

– За каким чертом?

Тиббет всмотрелся в, казалось бы, невинное лицо Мейсона.

– Вы не знаете?

Молодой человек, намеренно или нет, уклонился от вопроса. Но на его лице появилось гневное выражение, и он сказал:

– Есть только один человек, который хотел бы здесь порыться, и это тот, кто убил моего отца!

– Или это так выглядит, – ответил Генри. – А как там пистолет?

Мейсон резко и сердито покраснел:

– Какой пистолет?

– Тот, что на чердаке, – терпеливо ответил инспектор. – Пистолет майора Мансайпла. Он все еще там?

Наступила секунда смущенного молчания, потом Фрэнк сказал:

– Это как спросить человека, перестал ли он бить жену. Что ни ответь, все равно будешь не прав.

– Но вы же знали, что пистолет там?

Мейсон промолчал.

– Нашли его, когда искали что-то другое, – проницательно сказал Генри. – Случайно.

В наступившей тишине было практически слышно, как кипят мысли у Фрэнка Мейсона, в поисках наиболее подходящего ответа. Наконец он сказал:

– Ладно. Да, я нашел его вчера. Случайно, как вы и сказали. Я знал, что он никак не может быть связан со смертью моего отца, потому что полицейские мне сказали, что тот пистолет у них.

– И что вы с ним сделали?

Мейсон высморкался. И уже более свободно ответил:

– Он здесь, в ящике стола. Хотел отнести его майору Мансайплу. Как ни крути, это его пистолет.

– Понимаю. И когда вы предполагали его вернуть?

– Ну… хотел сходить туда сегодня. Думал, может быть…

Фрэнк снова запнулся. Генри широко улыбнулся:

– Думали, может быть, застанете Мод Мансайпл?

Лицо молодого человека опять побагровело:

– Вы ее сюда не припутывайте!

– Не буду, – сказал Тиббет. – Но вам придется найти иной повод зайти в Грейндж. Пистолет я забираю.

– Как скажете, инспектор. Воля ваша. Он вот здесь…

Фрэнк с некоторым шиком открыл ящик стола – тот самый, в котором Генри в прошлый раз обнаружил ежедневник, но сейчас, как Тиббет уже знал, ящик был совершенно пуст.

– Но… я же положил его сюда вчера…

Генри встал:

– А теперь он пропал, – сказал он. – И позволю себе сказать, что «Илиада» Гомера тоже пропала.

– «Илиада» Гомера?

– Именно. Книга шестая.

– Понятия не имею, о чем вы говорите.

– Приятно слышать, – отозвался инспектор. – И все же я думаю, найти эту книгу будет нелегко. Будем надеяться, вы мне поможете.

Принадлежавшее Огастесу Мансайплу издание Гомера в красивых кожаных переплетах состояло из шести томов. На каждом был герб Мансайплов, изображенный тонким тиснением на корешках, все переплетены в бежевую телячью кожу и обильно украшены золотыми завитками. Оставшиеся четыре тома содержали «Илиаду» на греческом и на английском. Но из этих шести томов найти удалось, при всех стараниях Генри, только пять. Недостающая книга была первым томом «Илиады» на греческом (том третий из собрания), где содержались, очевидно, книги с первой по двенадцатую, поскольку том четвертый начинался с книги тринадцатой.

– И вы понятия не имеете, где она? – спросил наконец инспектор.

Фрэнк Мейсон запустил пальцы в рыжие волосы, растрепав их еще больше обычного.

– Я же вам говорю, что вообще не понимаю, что тут к чему. По-гречески я не читаю. И даже не знал, что у моего отца были все эти книги – думал, он их скупал оптом, чтобы произвести впечатление. Если вы мне хотите сказать, что среди них была очень ценная, ради которой его и убили…

– Я бы так не выразился, – возразил Генри, – но одна из них имеет очень большую ценность. Та, что пропала.

– Откуда вы знаете, что книга пропала? Была ли она у него вообще? Да он мог и не заметить, если ему вручили собрание без одного тома. Ради всего святого, отчего бы вам не пойти в Грейндж и не проверить, не там ли книга?

После небольшой паузы Мейсон добавил:

– Полагаю, вы знаете, что Мэннинг-Ричардс – специалист по античным языкам?

– Правда? Нет, я не знал.

Фрэнк засмеялся недобрым смехом:

– Я сказал – «специалист»? Он баловался греческим и латынью, как баловался вообще всем на свете… – Мейсон поискал наиболее обидное выражение: – Он думает, что образование – это развлечение.

Генри не смог подавить улыбку:

– Бедняга, наверное, один из последних живущих на земле, кто так думает.

– Я рад отметить, – сказал молодой человек агрессивно, – что мы практически искоренили привилегированный класс, который мог себе позволить учиться для забавы.

– Именно это я и хотел сказать, – согласился Тиббет.

– Да я же вижу, что вы сидите в кармане у Мансайплов и Мэннинг-Ричардсов, – сказал Мейсон. – Вы – печальный мелкий буржуа, и оба глаза отдали за то, чтобы быть «настоящим джентльменом», как у вас это называется.