Мертвецы не катаются на лыжах. Призрак убийства - Патриция Мойес

В Крегуэлл-Мэноре имелось все, чего не доставало Крегуэлл-Грейнджу. Прежде всего, он был построен в царствование королевы Анны, когда архитекторы понимали красоту пропорций, без излишней вычурности. Сады Крегуэлл-Мэнора выглядели тщательно ухоженными, газоны пострижены, клумбы аккуратно высажены. Когда пожилая горничная в белом переднике открыла дверь инспектору, он вошел в прохладный холл со строгим интерьером, где пахло лавандой и мебельным лаком. В сравнении с Крегуэлл-Грейнджем, с его своеобразной индивидуальностью Крегуэлл-Мэнор казался безликим, как кукольный домик.

Сэр Джон ждал Тиббета в кожаном кабинете с книжными полками. Он держался свободно и жизнерадостно и настоял, чтобы Генри выпил с ним виски.

Наполняя бокалы, констебль сказал:

– Ну, что ж, Тиббет, нам всем было приятно вас здесь принимать и, конечно, вас будет не хватать. Но, с другой стороны, затягивать с подобного рода делом никому не хочется. Очень ценно, что вы так быстро его раскрыли, и мы все вам благодарны. – Он поднял стакан: – За ваше здоровье и успехи! Пусть следующий ваш визит будет более долгим – и неофициальным.

Инспектор улыбнулся:

– Вы очень добры, сэр Джон, – сказал он. – Более, чем я заслуживаю.

– Отнюдь. Исключительно хорошая работа…

– Я о том, – пояснил Генри, – что пока еще не уезжаю из Крегуэлла.

Растерянность сэра Джона была почти комичной.

– Не уез… – начал он. Потом взял себя в руки. – А, понял. Вы остаетесь отдохнуть на несколько дней!

– Не отдохнуть, сэр Джон. Я не завершил расследование.

Но на этот раз констебль сохранил самообладание. Однако по голосу было очевидно, что приятных ощущений эта новость не вызвала.

– Что за экстраординарное поведение, Тиббет? – спросил он. – Вы мне по телефону совершенно ясно дали понять, что раскрыли загадку смерти Мейсона и что арестов не будет.

– Это была чистая правда.

– Что же тогда…

– Сэр Джон, – спросил инспектор, – вы игрок? В смысле, вы играете на скачках?

Вопрос застал Адамсона врасплох.

– Черт побери! – сказал он. – Вопрос совершенно неуместный, бестакт…

– Искренне заверяю вас, – перебил его Генри, – что не стал бы задавать его, но он очень важен.

– Я даже не буду делать вид, что понимаю, куда вы клоните, Тиббет. Но, если вы настаиваете – да, я ставлю сколько-то фунтов на Дерби, на Национальной, ну, и так далее. Как большинство людей. Но я бы определенно не назвал себя игроком.

– Вы никогда не размещали ставки, например, у Реймонда Мейсона?

На этот раз было отчетливо заметно колебание сэра Джона перед ответом.

– Я вам уже сказал – делал иногда небольшие ставки, и обычно у Реймонда Мейсона. В конце концов, если у тебя есть сосед-букмекер…

– У вас не было с ним никаких дел до его приезда в Крегуэлл?

Главный констебль был определенно шокирован:

– Конечно, нет, – ответил он. И после очень небольшой паузы добавил: – Когда этот человек сюда приехал, он к очень многим – к Мансайплам, например, или ко мне, – подходил с предложением открыть у него счет. Мейсон говорил, что нам это будет просто и приятно, поскольку он – личный друг. Я случайно узнал, что Джордж Мансайпл просто рассмеялся в ответ – вряд ли он или Вайолет за всю жизнь хоть шестипенсовик поставили. Но для себя я решил, что это может быть полезно…

– И вы открыли счет в «Букмекерской конторе Реймонда Мейсона»?

И снова незначительное колебание. Затем сэр Джон ответил:

– Нет-нет. Ничего столь серьезного. Я просто обращался к Мейсону, когда хотел сделать небольшую ставку. Послушайте, Тиббет, мне не понятно, к чему вы ведете.

– Сегодня утром я был в лондонском офисе Мейсона, – ответил Генри, – и ознакомился с его записями.

– Тогда вы должны знать, что никаких счетов у меня в этой фирме не было, – сказал Адамсон с некоторым напором. – Зачем было меня расспрашивать?

– У вас не было счета в фирме «Букмекерская контора Реймонда Мейсона», – начал инспектор.

– Именно это я и сказал.

– Но у вас был личный счет. Лично у Реймонда Мейсона.

Сэр Джон был слегка шокирован, но тут же нашелся:

– Разве не это я пытаюсь вам сказать?

– Мистер Адамсон, – сказал Генри. – Я должен вам сообщить, что просмотрел этот счет.

Тут уже не пришлось сомневаться, что реакцией сэра Джона был гнев.

– Верх бесстыдства! – взревел он. – Значит, этот молокосос-сынок…

– Фрэнк Мейсон не имеет к этому отношения, – возразил Тиббет.

– Так кто тогда…

Генри торжествующе улыбнулся:

– Я имел дело с мистером Мамфордом.

– Каким-каким мистером?

– Мамфордом. Генеральным менеджером.

– Генеральный менеджер не знал бы…

Сэр Джон осекся.

– Он и не знал, – заверил инспектор. – Ему было известно о существовании личных счетов, но ключа от шкафа с папками он не имел. Мистер Мамфорд проявил сильное недовольство, когда я сам открыл священный шкаф. Это оказалось не очень сложно – вопрос был лишь в правильном выборе ключа на связке Мейсона.

К удивлению Генри, констебль расхохотался.

– Значит, позорная тайна вышла наружу, – сказал он. – Естественно, я не рвался кричать на всю деревню о своих делах с Мейсоном.

– Позволю себе добавить, – вставил Тиббет, – что вряд ли вы хотели бы кричать на всю деревню, что должны ему три тысячи фунтов.

– Три тысячи… – На лице Адамсона отразилось чистейшее удивление. – Что вы, черт побери, имеете в виду?

Генри почувствовал, что ему начинает надоедать происходящее.

– Вы отлично знаете, что я имею в виду, сэр Джон. Я сегодня утром видел ваш счет. Вы были должны Реймонду Мейсону три тысячи фунтов – неоплаченные игорные долги.

– Но это просто смешно. Я ничего ему не был должен.

– Там все написано черным по белому.

– Дорогой мой Тиббет, – ответил сэр Джон эмоционально, – я знаю, на что ставлю деньги, какие из моих лошадей выигрывают, а какие проигрывают. Может быть, я делал больше ставок, чем пытался вам внушить, но… – Тут ему в голову пришла новая мысль: – Конечно, они подложные. Поддельные документы. Видимо, Мейсон думал, что они дадут ему власть над… а что будет теперь? Когда этот его жалкий сын потребует от меня денег…