Опасное наследство - Кен Фоллетт

– Мы попытаемся связаться с ним, – сказала ее Мэйзи.

– Я думаю, он разлюбил меня.

– Посмотрим.

Как ни странно, в таких случаях часто выяснялось, что мужчина все-таки не против женитьбы, даже если сначала он сбегал из страха перед беременностью подружки. Шансы у Роуз были высоки. Ее молодой человек уехал в поисках работы, а не потому что разлюбил Роуз; он даже не знал, что будет отцом. Мэйзи всегда старалась найти их и привезти в больницу, чтобы они своими глазами увидели своего ребенка. При виде беспомощного младенца, плода их любви, у многих наворачивались слезы на глаза, и они горячо извинялись перед своими подругами.

Роуз поморщилась.

– В чем дело? – спросила Мэйзи.

– Спина болит. Наверное, из-за ходьбы.

Мэйзи улыбнулась.

– Это не спина. Это твой малыш просится наружу. Пойдем, я уложу тебя в кровать.

Она провела Роуз наверх и передала ее сестре.

– Все будет хорошо, у тебя родится замечательный малыш, – успокоила ее Мэйзи.

Потом Мэйзи прошла в другую палату и остановилась у кровати женщины, которую называли «мисс Никто», потому что она напрочь отказывалась сообщать о себе какие-либо сведения. Это была темноволосая девушка лет семнадцати, в богатом нижнем белье, говорившая с акцентом высшего среднего класса. Мэйзи подозревала, что она еврейка.

– Как чувствуете себя, дорогая?

– Превосходно. Я так благодарна вам, миссис Гринборн!

Эта девушка была полной противоположностью Роуз – могло даже показаться, что они родом из разных уголков земли, – но они оказались в одном и том же затруднительном положении и, если бы не больница, обеим предстояло бы рожать в самых неподходящих условиях.

Вернувшись в кабинет, Мэйзи продолжила писать письмо редактору «Таймс».

Женская больница

Бридж-стрит

Саутуарк

Лондон, Юго-Запад

10 сентября 1890 года

Редактору газеты «Таймс»

Уважаемый редактор!

Я с большим интересом прочитала письмо доктора Чарльза Уикхема, в котором он доказывает неполноценность женского организма по сравнению с мужским.

Утром она не знала, как продолжить это письмо, но встреча с Роуз Портер придала ей вдохновение.

К нам в больницу только что поступила молодая женщина в известном положении, проделавшая пешком весь путь от Бата до Лондона.

Редактор скорее всего удалит выражение «в известном положении» как вульгарное, но Мэйзи не собиралась исполнять для него обязанности цензора.

Я отметила, что доктор Уикхем отослал свое письмо из клуба «Коуз», и задалась вопросом: сколько членов клуба смогли бы повторить такую пешую прогулку?

Конечно же, мне, как женщине, никогда не выпадала честь посетить клуб и посмотреть, как он устроен изнутри, но я часто вижу, как у его входной двери джентльмены подзывают кеб, чтобы преодолеть расстояние длиной не более мили, и смею утверждать, что, на мой взгляд, большинство из них находятся далеко не в той форме, чтобы без одышки пройти от Пиккадилли до Парламентской площади.

И уж определенно они не могли бы вытерпеть двенадцатичасовую смену на фабриках Ист-Энда, как это делают тысячи английских женщин ежедневно…

Ее прервал стук в дверь.

– Входите, – сказала Мэйзи.

В кабинет вошла женщина в богатом платье и с большими голубыми глазами, не выглядевшая ни больной, ни беременной. Это была Эмили, супруга Эдварда Пиластера.

Мэйзи встала и обменялась с ней поцелуями. Эмили Пиластер числилась среди прочих покровительниц больницы – кружка женщин различного происхождения, негласной руководительницей которых считалась Эйприл Тилсли, ныне владелица трех лондонских борделей. Они передавали больнице поношенную одежду, старую мебель, остатки трапез со своих кухонь и различные принадлежности вроде бумаги и чернил. Иногда они находили работу для молодых матерей. Но главнее всего было то, что они давали Мэйзи и Рейчел моральную поддержку без всяких обязательных молитв, лицемерных проповедей и гневных обличений незамужних распутниц.

Мэйзи чувствовала отчасти и свою вину за тот злополучный визит Эмили в бордель Эйприл во время маскарадной ночи, когда бедняжке не удалось соблазнить собственного мужа. С тех пор Эмили и Эдвард жили отдельно, ненавидя друг друга, как это бывает во многих богатых семьях.

На этот раз Эмили казалась необычно взволнованной, глаза у нее горели. Она села в кресло, потом снова встала, проверила, плотно ли закрыта дверь, и восторженно сказала:

– Я влюбилась.

Мэйзи не была уверенна, что это такая уж отличная новость, но тем не менее решила поддержать подругу.

– Замечательно! И кто же этот счастливец?

– Роберт Чарльзуорт. Он поэт и пишет статьи об итальянском искусстве. Живет он в основном во Флоренции, но снимает коттедж в нашей деревне. Ему нравится английский сентябрь.

У Мэйзи сложилось впечатление, что Роберт Чарльзуорт имеет достаточно денег, чтобы хорошо жить, не работая по-настоящему.

– Звучит, как будто он неискоренимый романтик.

– Ах да, он такой сентиментальный! Он бы тебе понравился.

– Разумеется! – отозвалась Мэйзи, хотя на самом деле терпеть не могла состоятельных сентиментальных поэтов.

Впрочем, если Эмили счастлива с ним, то почему бы и нет? Она этого заслуживает.

– Так вы что, уже стали любовниками?

Эмили покраснела.

– Ах, Мэйзи, ты всегда задаешь такие неудобные вопросы! Конечно, нет!

После той маскарадной ночи было удивительно, что Эмили вообще что-то смущает. Тем не менее Мэйзи привыкла, что остальные считают ее самой опытной и раскрепощенной – в основном за то, что она предпочитает говорить начистоту. Многие женщины готовы пойти на что угодно, если им это нравится, лишь бы об этом не говорили вслух. Но у Мэйзи не хватало терпения придумывать вежливые и тактичные фразы. Если она что-то хотела узнать, то так и спрашивала напрямую.

– Но ты же не можешь стать его женой, ведь так?

Ответ Эмили ее удивил.

– Поэтому я и пришла к тебе. Ты знаешь о том, как аннулируют брак?

– Боже милосердный! – воскликнула Мэйзи и немного по-думала. – Ты хочешь получить развод на том основании, что брак не был консумирован, то есть осуществлен практически?

– Да.

Мэйзи кивнула.

– Да, мне известно об этом.

Не удивительно, что Мэйзи обратилась за юридической помощью к ней. Женщин-юристов не существовало, а юрист-мужчина немедленно доложил бы обо всем Эдварду. Мэйзи же защищала права женщин и изучила брачное законодательство.