Прелюдия к убийству. Смерть в баре - Найо Марш

Аллейн некоторое время разглядывал сидевшего напротив пожилого потеющего мужчину, после чего едва слышно присвистнул.

– Нет, – наконец произнес он во всеуслышание. – Это представляется мне нереальным.

– Нереальным, значит? А вот мне – совершенно невозможным.

– Но…

– Если яд оказался на одной из стрелок, тем более на той, что пронзила палец мистера Уочмена, – с напором произнес Абель, – то это свидетельствует не о несчастном случае или преступной халатности при обращении с цианидом, а о самом настоящем злом умысле. Иначе говоря, о предумышленном убийстве. Вот так!

– Да, но как вы оцениваете…

– «Оцениваю»? Я? – спросил старый Абель, оживляясь. – Лично я ничего не оцениваю и не анализирую. Предоставляю эту возможность таким интеллектуальным столпам, как суперинтендант Николас Харпер и прочим господам, опирающимся на научные методы. Правда, от суперинтенданта я так толку и не добился. Хотя и очень старался.

– Я вас понял, – быстро сказал Аллейн. – Но быть может, вы все-таки несправедливы по отношению к суперинтенданту? Вдруг в эту самую минуту он занимается именно тем, что вам представляется единственно верным? Сами понимаете, люди, работающие в полиции, не станут трепаться на каждом углу о своих открытиях…

– Меня поразила не его скрытность, а облеченная в казенную форму официального заявления глупость. Ник Харпер, подумать только! Да ведь мы с ним в одну школу ходили. И вот теперь он сидит передо мной и смотрит на меня как на глупца или последнее ничтожество. Если разобраться, он задал мне только один вопрос: «У вас есть факты?» – и сказал только одну вещь: «Пусть это дело вас не беспокоит. Им занимаются компетентные люди». И все. Согласитесь, не так уж много, если учесть, что речь, возможно, идет о предумышленном убийстве. Но он об этом не думает, поскольку уже все для себя решил. Ведь жюри коронера вынесло вердикт, не так ли? Что ж, когда твой потолок – дела, связанные с фальшивыми автомобильными номерами или торговлей спиртным из-под полы, то это неудивительно. Но что делать в такой ситуации мне? И что будет с «Плюмажем»? Неужели из-за подобного казенного подхода моя гостиница, существующая вот уже двести лет, разорится, закроется или пойдет с молотка?

– Вы сами-то в это верите? – с улыбкой осведомился Аллейн. – Мы не можем позволить себе терять наши старинные гостиницы, трактиры и пабы. И мне почему-то кажется, мистер Помрой, что потребуется нечто большее, нежели неделя досужих деревенских рассуждений и сплетен, чтобы потрясти до основания ваш славный «Плюмаж». Ведь со дня дознания прошла всего неделя, не так ли? Значит, связанные с этим события пока еще свежи в памяти мистера Джорджа Нарка. Но со временем это пройдет, и он обо всем забудет.

– Но со временем забудется и это дело, сэр. А между тем убийца будет разгуливать на свободе. Возможно, прямо у нас под носом – в Кумби-роке или Оттеркомби.

Аллейн удивленно выгнул бровь.

– Даже так? Вот как, значит, вы ставите вопрос?

– Почему бы и нет? Более того, я могу сообщить вам имя этого человека.

Аллейн предостерегающе поднял руку, но старый Абель продолжал упрямо гнуть свою линию.

– Честно говоря, мне все равно, кто именно и сколько людей меня слышат. Поэтому я назову имя этого человека здесь и сейчас. Итак, его зовут Роберт Ледж!

II

– Весьма позитивный старый хрыч, – сказал Аллейн, когда Фокс, проводив Абеля до лестницы, вернулся в кабинет шефа.

– Никак не могу взять в толк, откуда у него такая непоколебимая уверенность в том, что Ледж – убийца? – задумался Фокс. – Ведь он знал покойного не более сорока восьми часов. Как-то глупо все это звучит, не находишь?

– Он сказал, что Уочмен насмехался над Леджем, старался его поддеть, – произнес Аллейн. – Хотелось бы только знать, правда ли это. И зачем Уочмену это было надо.

– Я не раз слышал его выступления в суде, – сказал Фокс. – Уочмен любил иронизировать. Возможно, дело привычки?

– Не думаю. Хотя добрым малым я бы его не назвал. Но в общем и целом он был ярким парнем. Бездна очарования и немалая доля тщеславия. Иногда мне даже казалось, что он лезет на рожон, причем без особого смысла, и это доставляет ему удовольствие. Впрочем, я не слишком хорошо его знал. Интересно, что его кузен – чертовски хороший актер. Как и Уочмен, между прочим. Правда, актерство последнего было несколько иного рода. Но слава Создателю, актерство не по нашей части. Нам бы свои завалы разгрести. Итак, возвращаясь к нашему владельцу гостиницы, скажу, что дедуля, похоже, окончательно потерял веру в нашу полицию.

– А вы знаете иллингтонского супера, мистер Аллейн?

– Харпера? Знаю. Помню, что он занимался делом о поджоге в Южном Девоне в тридцать седьмом году и проходил дополнительное обучение в дивизионе «L». Мне кажется, вы должны его помнить.

– Ник Харпер?

– Он самый. Родом из Девона, там же учился, рос и воспитывался. Может, есть смысл написать ему и предупредить о странствиях мистера Помроя и сделанных им выводах?

– Вам виднее. Я же не перестаю задаваться вопросом, а правильные ли выводы сделал мистер Помрой и так ли был осторожен с цианидом, как пытался дать нам понять. Быть может, он просто хочет сохранить лицо?

– Трудно сказать. Но негодование, которое он нам здесь продемонстрировал, показалось мне искренним. Похоже, он действительно верит в то, что ни в чем не виноват.

– Может быть, кто-то другой позволил себе позабавиться с опасным флаконом, из-за этого все и произошло, – предположил Фокс.

– И такое возможно. Но мне слабо верится, что на свете существуют болваны, которые забавляются с цианидом исключительно ради самого процесса.

– Что ж, – сказал Фокс, – альтернативой несчастному случаю может быть только убийство.

– Неужели? Но если так, вам следует еще раз все обдумать и написать по этому поводу статью. Очень возможно, усердные офицеры вроде вас возглавят наш департамент в самое ближайшее время.

– Смешно, – произнес Фокс. – Вы, сэр, мастер пошутить. Это всем известно.

– Ну, коли вам смешно, то бегите к себе в отдел и посмейтесь вволю. Я же, братец Фокс, собираюсь идти домой.

Но когда Фокс удалился, Аллейн никуда не ушел, а уселся за стол и некоторое время сидел задумавшись. Потом взял из пачки чистый лист бумага и принялся сочинять некое послание.

«Дорогой Ник! Прошло уже довольно много времени с тех пор, как мы виделись последний раз, и Вы наверняка задаетесь вопросом, какого дьявола я решил Вам написать. Объясняю. Только что к нам заходил один Ваш друг, а именно Абель Помрой из гостиницы «Плюмаж», Оттеркомби. Ну так вот: вышеупомянутый субъект пребывал в состоянии гнева и ярости и грозился докопаться до самого дна дела о смерти Люка Уочмена. Я попытался воззвать к его разуму и успокоить, но безуспешно, так что он вышел из моего кабинета с недвусмысленным намерением поднять вокруг этого дела такой шум, какой только возможен, дабы полиция взялась за ум, арестовала убийцу и передала его органам правосудия. И я решил, что будет правильно предупредить Вас относительно его намерений. Полагаю, пока это письмо дойдет, он лично напомнит Вам о своем существовании. Не дай Вам Бог подумать, что мы каким-либо образом собираемся влезть в это дело. Просто я передаю информацию, которую нам удалось добыть и которая так или иначе касается Вас. Кстати, как поживаете? Завидую Вашей работе в провинциальном городском участке, где можно еще встретить распаленных гневом владельцев гостиниц. У нас же в основном раскалены улицы, и мы в буквальном смысле задыхаемся от жары.