Прелюдия к убийству. Смерть в баре - Найо Марш

– Употребил.

– А до того вы еще какие-нибудь горячительные напитки пили?

– Пинту пива, – произнес Ледж с несчастным выражением лица.

– М-м-м… значит, пили. Очень хорошо. А теперь ответьте, откуда вы взяли стрелки «дартс», которые использовали в этом, скажем так, эксперименте?

– Как я уже говорил, это были совершенно новые стрелки. Мистер Помрой при всех распечатал коробочку. – Ледж снова сделал паузу и облизал губы. – И предложил мне их «обновить».

– Значит, вы получили стрелки от мистера Помроя?

– Да. Пока мы играли в «Вокруг циферблата», он расправлял на них перышки, а потом отдал мне для… хм… исполнения трюка.

– Кто-нибудь еще держал их в руках?

– Мистер Уилл Помрой и мистер Пэриш доставали их из коробки и рассматривали.

– Понятно… Теперь расскажите мне, мистер Ледж, что было дальше.

Следует заметить, что продолжение рассказа Леджа почти не отличалось от данных ранее показаний. Потом ему зачитали его показания вслух, и он расписался под ними. Некоторые обратили внимание на то, что он выводил свою фамилию внизу страницы слишком медленно. Когда все кончилось и Ледж, поставив подпись, удалился, коронер вызвал на свидетельское место Абеля Помроя.

II

Всем, кто его знал, старый Абель Помрой показался в это утро смущенным и нервным. Его привычная добродушная улыбка улетучилась без следа, и он посматривал на коронера такими печальными глазами, как будто узрел явившегося по его душу карающего ангела. Когда в своем повествовании Абель добрался до истории с бренди, доктор Мордаунт спросил, он ли откупоривал бутылку, на что Абель ответил утвердительно.

– Вы разливали из нее бренди по стаканчикам, мистер Помрой?

– Да, сэр.

– Можете ли вы сообщить нам, откуда вы доставали эти стаканчики и сколько жидкости входит в каждый из них?

– Разумеется, сэр. Стаканчики я доставал из ящика, расположенного под стойкой бара. Мистер Уочмен сказал, что мы прихлопнем бутылку в два приема, поэтому я сначала разлил по стаканам половину бутылки, и в результате у каждого пьющего оказалось бренди примерно на два пальца, сэр. Мы смаковали эту дозу, пока шла игра в «Вокруг циферблата», а потом я разлил по стаканам вторую половину бутылки. Сказать по правде, сэр, я только пригубил свою первую порцию, – с самым невинным видом произнес Абель, – поскольку крепкие напитки не люблю и предпочитаю пиво. Но в этот раз все-таки сделал глоток или два – исключительно ради того, чтобы не обижать мистера Уочмена. Ну так вот: когда первую дозу выпили или, как вы изволили выразиться, употребили, я налил всем по второй. Всем, за исключением моего сына, мисс Дарры и мисс Десси – мисс Мур, я хотел сказать. И хотя, по идее, бутылка должна была опустеть, на самом деле на дне еще кое-что плескалось. Иными словами, когда мы пошли по второму кругу, бренди я не доливал.

– И почему же, позвольте узнать?

Абель задумчиво потер подбородок и виновато посмотрел на прочих свидетелей.

– Как вам сказать, сэр? Мне показалось, что ребятам уже достаточно.

– Это происходило до эксперимента с рукой покойного, разумеется, – сообщил коронер членам жюри, после чего снова повернулся к Абелю. – Мы уяснили этот момент, мистер Помрой. Теперь скажите, сколько бренди находилось в каждом стаканчике, когда вы «налили всем по второй»?

– Пальца на полтора, насколько я помню, сэр.

– Вы лично разносили гостям бренди?

– Честно говоря, я уже не помню. Хотя постойте… Только сейчас пришло в голову, что первую порцию всем разнес мистер Уочмен. – Абель вопросительно посмотрел на Уилла, словно желая получить от того подтверждение, и Уилл согласно кивнул. Абель с облегчением перевел дух. – Точно, сэр. Именно так все и было.

– В ходе интервью вы не должны каким-либо образом передавать информацию посторонним, а также получать ее, мистер Помрой, – мрачно произнес доктор Мордаунт. – Ну-с, а кто разносил бренди, когда вы двинулись по второму кругу?

– Кажется, я разлил бренди по стаканчикам и оставил их на стойке бара, – произнес Абель с глубокомысленным выражением лица. – К тому времени гости здорово оживились и болтали напропалую, переходя с места на место. Полагаю, что любители крепких напитков сами подошли к стойке и взяли свои стаканчики. Мистер Уочмен, к примеру, отнес свой на столик, находившийся рядом с мишенью для игры в дартс.

– Как вы думаете, в это время люди, употребившие бренди, были трезвыми?

– Не сказать, чтобы трезвыми, сэр, но и очень пьяными их тоже не назовешь. Я бы назвал их поддатыми, сэр, если подобное слово уместно в столь высоком собрании. Разумеется, за исключением старого Джорджа Нарка, которого уже основательно развезло. Пожалуй, он был самым пьяным из всей компании. Пьян, как рыба. Так говорят в наших краях, сэр.

Два члена жюри рассмеялись в голос, а секундой позже к ним присоединились несколько человек из публики. Коронер одарил весельчаков тяжелым взглядом, в котором читались презрение и откровенная неприязнь, – и все смешки стихли словно по мановению волшебной палочки.

– А правду ли говорят, – продолжил опрос коронер, – что вы травили крыс в гараже своей гостиницы, мистер Помрой?

Старый Абель неожиданно побледнел и, запнувшись, произнес:

– Да. Было такое дело.

– И какой препарат вы для этого использовали?

– Какую-то отраву, что дали в аптеке.

– Ясно… Вы сами ее покупали?

– Нет, сэр. Мне ее привезли.

– Кто именно?

– Мистер Пэриш, сэр. Я, можно сказать, его упросил, и он оказался настолько добр, что согласился выполнить мою просьбу. Хочу заметить, сэр, что когда он вручил мне флакон, последний был запаян и оклеен различными аптечными ярлычками и бумажками.

– М-м-м… Понятно. Вы имеете хоть какое-то представление о природе данного вещества?

– Насколько я понял, сэр, это «прусская кислота». Гадость страшная. Обычно на ней всегда красуется этикетка с надписью «Яд». Иначе и не называют.

– Расскажите, пожалуйста, присяжным, как и когда вы использовали эту субстанцию.

Абель облизал губы и поведал собравшимся историю приобретения и применения упомянутого яда. В частности, сообщил о том, что травил крыс в четверг – как раз в тот самый вечер, когда в «Плюмаж» приехал Уочмен. Также Абель сказал, что использовал отраву с максимальной осторожностью: поместил в крысиную нору небольшой сосуд, куда и налил со всей возможной аккуратностью «прусскую кислоту», проследив за тем, чтобы на полу не осталось ни капли отравы, после чего заткнул отверстие тряпкой, а флакон закрыл герметичной крышкой. Затем он сообщил собранию, что старые кожаные перчатки, в которых работал, сжег в камине, а флакон с ядовитой субстанцией поставил в шкафчик, помещавшийся в каминном зальчике. Флакон стоял на отдельной полке с надписью «Отрава», хорошо заметной сквозь стеклянную дверцу.