Прелюдия к убийству. Смерть в баре - Найо Марш

I

Письмо суперинтенданта Николаса Харпера старшему детективу-инспектору Аллейну:

«Полицейский участок Иллингтона,

Южный Девон,

8 августа.

Дорогой мистер Аллейн! Получил Ваше письмо от 6 августа, за что чрезвычайно Вам благодарен. Ваше описание странствий мистера Помроя и возложенной им на себя миссии очень помогло мне в дальнейшем общении с этим человеком, особенно учитывая тот факт, что он обратился в отдел криминальных расследований Скотленд-Ярда. Хочу сообщить Вам по секрету, что мы продолжаем работать над этим делом, в котором действительно имеется парочка сомнительных моментов, не позволяющих нам с чистой совестью отнести это фатальное происшествие к разряду несчастных случаев. И самое главное: Рори – надеюсь, Вы извините меня за подобное фамильярное обращение? – я был очень рад получить от Вас весточку. Сразу же нахлынули воспоминания о днях совместной учебы в дивизионе «L» и незабвенном деле о поджоге 37-го года. К сожалению, вспоминаю об этом все реже и реже, так как заедает провинциальная текучка.

С благодарностью и наилучшими пожеланиями,

Искренне Ваш,

суперинтендант Н. У. Харпер».

Отрывок из послания достопочтенного Максвелла Брэммингтона, полковника и главного констебля Южного Девона, адресованного суперинтенданту центрального подразделения Нового Скотленд-Ярда:

«…Исходя из того, что деятельность и интересы покойного преимущественно были связаны с Лондоном, я предложил суперинтенданту Харперу проконсультироваться с Вами или кем-либо из Вашего подразделения. Боюсь, что это дело слишком неоднозначно, и для успешного его разрешения квалификация и опыт местных сотрудников полиции могут оказаться недостаточными. Не имея ни малейшего желания превысить в данном случае свои полномочия, позволю себе тем не менее порекомендовать в качестве консультанта старшего детектива-инспектора Аллейна из отдела К1, которого мы все хорошо знаем. Был бы весьма обязан, если бы Вы передали это дело именно ему, хотя, разумеется, выбор целиком и полностью остается за Вами.

Искренне Ваш,

Максвелл Брэммингтон, ГК».

– Не могу отделаться от впечатления, мистер Аллейн, – заметил суперинтендант центрального подразделения, разглядывая висевшую на стене кабинета стилизованную подкову со скрещенными мечами, – что вы весьма популярны в Южном Девоне.

– Просто они наслышались о моей въедливости, сэр, – прокомментировал Аллейн. – Не более того.

– Думаете? Но как бы то ни было, я уже звонил в Апелляционный суд. И вам, похоже, придется срочно паковать чемоданы и, предупредив супругу, отправляться на побережье.

– Слушаюсь, сэр.

– Кажется, вы знали Уочмена, не так ли?

– Не очень хорошо, сэр. Но, не скрою, перекрестному допросу он меня подвергал.

– По делу Дэвидсона?

– И по ряду других.

– Насколько я в курсе, по этой части вы ни в чем ему не уступите. Но мне хотелось выяснить, знали ли вы его лично.

– Шапочное знакомство, сэр.

– Он был прекрасным адвокатом.

– Совершенно верно.

– Ну что ж… Поезжайте и постарайтесь сделать все так, чтобы мы вами гордились.

– Слушаюсь, сэр.

– Фокса с собой возьмете?

– Хотелось бы.

– Хочется – берите. И счастливого вам пути.

Аллейн вернулся в свою комнату, вынул из шкафа «дежурный» чемодан и дорожный несессер, после чего позвонил Фоксу.

– Здравствуйте, братец Фокс! Надеюсь, вы верите в исполнение желаний? Если так, то хватайте свою пижаму и зубную щетку и бегите ко мне. В полдень мы с вами должны сидеть в поезде, направляющемся в Южный Девон.

II

Местная железнодорожная ветка Экзетер – Иллингтон извивалась среди холмов, устремляясь в сторону побережья. Аллейн и Фокс смотрели из окна на проплывавшие мимо них затененные аллеи, соломенные крыши домиков и кусты живой изгороди, чьи блестящие листочки сверкали в свете солнечных лучей подобно тысячам крохотных зеркал. Аллейн опустил окно – и по душному вагону поплыл запах разогретой солнцем травы.

– Почти приехали, братец Фокс. Вон там за холмом проступают очертания шпиля иллингтонской церкви, а за ним в промежутках между купами деревьев отливает сапфировой синевой море.

– Какая красота, – пробормотал Фокс, стирая носовым платком капельки пота, выступившие на его широком лице. – Но парит все-таки сильно.

– А что вы хотите? Разгар лета.

– А где лето, там и жара. Между тем я ни разу не замечал, чтобы вы страдали от жары, мистер Аллейн. А вот я таю, будто кусок брошенного на сковородку масла. Буквально насквозь пропотел. Говорят, усиленное потоотделение свидетельствует о здоровье организма, но лично мне это совсем не нравится.

– Постарайтесь не думать об этом.

– Тогда пойду собирать вещи.

Поезд еще больше замедлил ход и теперь двигался с черепашьей скоростью. Между тем видневшееся за окном шоссе постепенно трансформировалось в главную улицу, застроенную по сторонам магазинами, гостиницами, парикмахерскими и прочими зданиями в том же роде. Когда же Аллейн и Фокс подъехали к станции, им первым делом бросилось в глаза слово «Иллингтон», выложенное белыми камнями на поросшем изумрудной травой откосе.

– Впечатляет, – сказал Фокс. – Очень патриотично и гражданственно.

На платформе их встретил суперинтендант Харпер, который крепко и долго пожимал им руки. Надо сказать, что Аллейн, будучи от природы весьма брезгливым субъектом, в начале службы специально приучал себя к такого рода официальным рукопожатиям. Но лысый, краснолицый и голубоглазый Харпер с вечной ироничной усмешкой на губах ему, как ни странно, нравился.

– Добрый день, мистер Аллейн! Рад видеть вас в добром здравии, – поприветствовал Харпер. – Здравствуйте, мистер Фокс. Сюда, пожалуйста. У входа на станцию нас ждет машина.

Они сели в полицейский «Форд» и поехали по главной улице, миновав магазин Уолворта, универмаг, старое здание отеля и целый ряд лавок, магазинчиков и прочих торговых заведений, среди которых Аллейн разглядел небольшое строение с красовавшейся на фасаде вывеской: «Аптека Бернарда Ноггинса».