Блондинка в озере. Сестричка. Долгое прощание. Обратный ход - Реймонд Чандлер

Вошли они, как всегда, важно, нагло, спокойно, глаза их сверкали настороженностью и недоверием.

— Славный домик, — присвистнул Френч. — А где этот тип?

— Здесь, — сказал Бейфус, не дожидаясь, пока я отвечу.

Они неторопливо прошли по комнате, встали напротив Стилгрейва и с серьезным видом уставились на него.

— Мертв, как будто? — заметил Бейфус, начиная представление.

Френч наклонился и поднял с пола пистолет, взяв его за скобу двумя пальцами. Указал взглядом в сторону и повел подбородком. Бейфус поднял другой, с белой рукояткой, и просунул карандаш в его дуло.

— Надеюсь, отпечатки пальцев на своих местах, — сказал Бейфус. Понюхал дуло. — О, да эта штучка не бездействовала. Как твой, Кристи?

— Из моего стреляли, — ответил Френч. Принюхался еще раз. — Но довольно давно. — Достал фонарик и посветил в дуло черного пистолета. — Несколько часов назад.

— В Бэй-Сити, в одном доме на Вайоминг-стрит, — заговорил я.

Оба разом обернулись ко мне.

— Догадка? — неторопливо спросил Френч.

— Да.

Он подошел к накрытому столу и положил поднятый им пистолет на некотором расстоянии от другого.

— Привесь к ним бирки, Фред. Не откладывая. Пистолеты одинаковые. На бирках распишемся оба.

Бейфус кивнул и стал рыться в карманах. Достал две бирки с веревочками.

Полицейские на расстаются с такими вещами.

Френч подошел ко мне.

— Давай покончим с догадками и перейдем к тому, что ты знаешь.

— Вечером мне позвонила одна знакомая и сказала, что одному из моих клиентов здесь угрожает опасность. С его стороны. — Я кивком указал на покойника в кресле. — Эта знакомая привезла меня сюда. Мы проезжали через дорожный пост. Несколько человек видели нас обоих. Она оставила меня в задней части дома и уехала домой.

— У этой знакомой есть фамилия? — спросил Френч.

— Долорес Гонсалес. Дом Шато-Берси. На Франклин-авеню. Она снимается в кино.

— Ого, — сказал Бейфус и закатил глаза.

— А кто твой клиент? Она же? — спросил Френч.

— Нет. Совсем другая женщина.

— А у нее есть имя?

— Пока что нет.

Френч и Бейфус уставились на меня сурово блестящими глазами. Челюсть Френча дернулась. По ее бокам проступили узлы мускулов.

— Новые правила, вот как? — негромко спросил он.

— Нужно соглашение о том, что не будет огласки, — сказал я. — Окружной прокурор вряд ли станет возражать.

— Ты плохо знаешь окружного прокурора, Марлоу, — разъяснил Бейфус. — У него аппетит на огласку, как у меня на зеленый горошек.

— Мы не даем тебе никаких гарантий, — прибавил Френч.

— Имени у нее нет, — произнес я.

— У нас есть дюжина способов узнать его, малыш, — сказал Бейфус. — Зачем осложнять дело для всех нас?

— Никакой огласки, — уперся я, — пока не будет предъявлено обвинение.

— Отвертеться тебе не удастся, Марлоу.

— Черт возьми! — взорвался я. — Этот человек убил Оррина Квеста.

Отвезите пистолет в город и проверьте те пули, что сидят в Квесте. Пойдите мне навстречу хотя бы в этом, пока не поставили меня в невозможное положение.

— Ради тебя я и ухом не поведу, — заявил Френч.

Я промолчал. Он глянул на меня с холодной ненавистью в глазах. И, медленно разжав губы, глухо спросил:

— Ты был здесь, когда его прикончили?

— Нет.

— А кто был?

— Он, — сказал я, бросив взгляд на мертвого Стилгрейва.

— Еще кто?

— Не стану лгать вам, — сказал я. — Яне скажу ничего — разве только вы выполните поставленные мною условия. Кто был здесь и когда его убили, я не знаю.

— Кто был здесь, когда ты приехал сюда?

Я не ответил. Френч неторопливо повернулся к Бейфусу и проговорил:

— Надень ему наручники.

За спиной. Бейфус замялся. Потом из левого набедренного кармана достал наручники и подошел ко мне.

— Заведи руки за спину, — с неловкостью сказал он.

Я повиновался. Бейфус защелкнул браслеты на моих запястьях. Френч подошел ближе и встал передо мной. Глаза его были полузакрыты, кожа вокруг них посерела от усталости.

— Я произнесу небольшую речь, — сказал он. — Тебе она не понравится.

Я промолчал.

— С нами дело обстоит вот как, — заговорил Френч. — Мы фараоны, и нас все ненавидят. И будто нам мало своих забот, мы еще должны иметь дело с тобой. Будто нам и без того не достается от сидящих в угловых кабинетах типов, от своры из муниципалитета, от дневного начальника, ночного начальника, от торговой палаты, от его чести мэра, занимающего шикарный кабинет раза в четыре больше трех комнатушек, в которых теснится весь наш отдел. Будто в прошлом году, работая в трех комнатушках, где на всех не хватает стульев, нам не пришлось расследовать сто четырнадцать убийств. Мы проводим жизнь, роясь в грязном белье и нюхая гнилые зубы. Мы поднимаемся по темным лестницам, чтобы взять напичканного наркотиками вооруженного подонка, и бывает, даже не доходим до верха, а наши жены не садятся в тот вечер обедать, да и в другие вечера тоже. Вечером мы не бываем дома. А когда бываем, то до того усталыми, что нет сил ни есть, ни спать, ни даже читать ту белиберду, что пишут о нас в газетах. Мы лежим в темноте без сна, в паршивом домишке на паршивой улочке, и слушаем, как на углу веселятся пьянчуги. А стоит только задремать, звонит телефон, мы поднимаемся, и все начинается по новой. Все, что мы ни делаем, все не так.

Постоянно. Если мы получаем признание, говорят, что мы его выбили, продажные адвокаты обзывают нас в суде гестаповцами и, стоит нам оплошать с грамматикой, скалят зубы. Если мы совершаем ошибку, нас разжалуют и посылают патрулировать район притонов, приятные летние вечера мы проводим, таща из канав пьяниц, выслушивая оскорбления шлюх и отнимая ножи у подонков в шикарных костюмах. Но всего этого для полного счастья нам, видно, мало. Мы должны еще иметь дело с тобой.

Френч умолк и перевел дыхание. Лицо его слегка лоснилось, будто от пота. Он всем корпусом чуть подался вперед.

— Мы должны еще иметь дело с тобой, — повторил он. — И с такими, как ты. С пройдохами, имеющими лицензии на частный сыск, утаивающими сведения и пылящими нам в нос из-за угла. Мы еще должны иметь дело с твоими утайками и хитростями, которые не одурачат даже ребенка. Ты не обидишься, если я назову тебя дешевым лживым соглядатаем, так ведь, Марлоу?