Блондинка в озере. Сестричка. Долгое прощание. Обратный ход - Реймонд Чандлер

Покусывая губу, я с минуту смотрел на мисс Уэлд. Она смотрела на меня.

Выражение ее лица не менялось. Потом я стал осматривать комнату. Приподнял пыльное покрывало на одном из столов. Под покрывалом была рулетка. Под столом не было ничего.

— Посмотрите на кресле с магнолиями, — сказала мисс Уэлд.

Она не взглянула в ту сторону, так что мне пришлось искать его самому.

Удивительно долго. Обитое цветастым мебельным ситцем кресло с высокой спинкой и подголовником. Их изобрели давным-давно, чтобы укрываться от сквозняка, когда, подавшись к горящему длиннопламенному углю, сидишь у камина.

Мне была видна только спинка кресла. Крадучись, я подошел к нему.

Сиденьем оно было почти обращено к стене, и казалось странным, что, идя от бара, я не заметил Стилгрейва. Он сидел, привалясь в угол и запрокинув голову. В петлице алела свежая, словно только что из рук цветочницы, гвоздика. Полуоткрытые (как всегда в подобных случаях) глаза глядели в одну точку на потолке. Пуля прошла через нагрудный карман двубортного пиджака. Стрелявший знал, где находится сердце.

Я коснулся его щеки. Она была еще теплой. Поднял и опустил его руку.

Она была совсем вялой, но остыть не успела. Потрогал большую артерию на шее. Кровь его почти сразу остановила свой бег и лишь чуть-чуть испачкала пиджак. Я вытер руки носовым платком и постоял, глядя на его спокойное маленькое лицо. Все, что я сделал или не сделал, все положенное и неположенное — все оказалось напрасным.

Я вернулся, сел напротив мисс Уэлд и стиснул руками колени.

— Чего ж вы еще от меня ждали? — спросила она. — Он убил моего брата.

— Брат ваш был далеко не ангелом.

— Он не должен был его убивать.

— Кто-то должен был — и побыстрее.

Глаза ее внезапно расширились.

Я сказал:

— Вы не задумывались над тем, почему Стилгрейв не преследовал меня и почему он отпустил в отель «Ван Нуйс» вас, а не отправился туда сам?

Почему он с его возможностями и опытом не пытался любой ценой заполучить эти фотографии?

Мисс Уэлд не отметила.

— Вы давно узнали о существовании этих фотографий? — спросил я.

— Почти два месяца назад. Первую я получила по почте через несколько дней после... после того обеда вдвоем.

— После убийства Стейна?

— Да, конечно.

— Вы думали, что его убил Стилгрейв?

— Нет. Вовсе не думала. То есть не думала до сегодняшнего вечера.

— Что последовало за получением фотографии?

— Позвонил Оррин, сказал, что потерял работу и остался без единого гроша. Потребовал денег. О фотографии речи не заводил. И без того было совершенно ясно, когда сделан снимок.

— Как он узнал ваш номер?

— Телефона? А как узнали вы?

— За деньги.

— Так... — она сделала рукой неопределенный жест. — Почему бы не позвонить в полицию и не покончить с этим делом?

— Погодите. Что было дальше? Вы еще получали фотографии?

— По одной еженедельно. Я показала их ему. — Она указала в сторону кресла. — Восторга у него это не вызвало. Про Оррина я умолчала.

— Он, должно быть, узнал. Такие люди всегда узнают то, что им нужно.

— Наверно, узнал.

— Но он не знал, где скрывается Оррин, — сказал я. — Иначе не стал бы ждать так долго. Когда вы сказали Стилгрейву?

Мисс Уэлд отвернулась. Стиснула пальцами руку.

— Сегодня, — прошептала она слабым голосом.

— Почему сегодня?

Дыхание ее прервалось.

— Прошу вас, — взмолилась она, — не задавайте столько бессмысленных вопросов. Не мучайте меня. Вы ничего не сможете поделать. Я, когда звонила Долорес, надеялась на вашу помощь. Теперь уже надеяться не на что.

— Ну ладно, — вздохнул я. — Кажется, вы кое-чего не поняли. Стилгрейв знал, что человеку, славшему эти фотографии, нужны деньги, много денег.

Знал, что шантажист рано или поздно обнаружит себя. Вот Стилгрейв и дождался этого. Фотографии его ничуть не волновали — разве что из-за вас.

Голос ее обрел ледяное спокойствие:

— Он убил моего брата. И сам сказал мне об этом. Тут уж гангстер в нем полностью выступил наружу. Странных людей можно встретить в Голливуде, не так ли? И я среди них не исключение.

— Вы любили его, — безжалостно сказал я.

На ее щеках вспыхнули красные пятна.

— Я никого не люблю! С этим все кончено, — воскликнула она и бросила взгляд на кресло с высокой спинкой. — А его я перестала любить вчера вечером. Он стал расспрашивать меня о вас, кто вы такой и все такое прочее. Я объяснила ему. И сказала, что надо будет признаться в посещении отеля «Ван Нуйс» в тот день, когда в нем оказался тот мертвец.

— Вы хотели сообщить об этом в полицию?

— Нет, Джулиусу Оппенгеймеру. Он бы сумел что-нибудь сделать.

— Не он, так его собачки, — добавил я.

Мисс Уэлд не улыбнулась. Я тоже.