Где бы ты ни скрывалась - Элизабет Хейнс

Глянув поверх болтающейся створки на свои окна, я замерла от ужаса.

В гостиной горел свет, занавески в столовой были раздвинуты полностью. Он приходил ко мне! Возможно, он все еще там!

Что делать? Позвонить Сэм Холланд? Но вдруг это Стюарт? Пришел искать меня, у него же есть ключ! Тут к окну приблизилась мужская фигура, и я отскочила назад. Но тут же с облегчением вздохнула. Стюарт! Набирает эсэмэску на мобильном. Через секунду мой телефон послушно завибрировал, принимая сообщение: «Где ты? С тобой все в порядке? Целую. С.».

В этот момент я ничего так в жизни не хотела, как броситься к нему на шею. Я почти пробежала назад по переулку, улыбаясь во весь рот, спотыкаясь в темноте. Какое счастье, что это он!

Входная дверь была поставлена на «собачку», но этому я уже не удивилась, просто с силой захлопнула ее за собой. Подавив привычное желание ощупать притолоку, я помчалась вверх по лестнице, прыгая через две ступени, однако около своей двери затормозила и прислушалась.

Тишина. Ни движения, ни шороха, ни звука шагов.

Я вставила ключ в дверь, повернула два раза и распахнула ее. Теперь в гостиной и столовой свет был выключен, освещена лишь спальня.

Что-то не так. Все не так. Что случилось? Где Стюарт? Почему он вдруг выключил свет в гостиной и в столовой?

И тут я почувствовала запах. Его особенный запах, от которого меня сразу чуть не вывернуло наизнанку.

Ли.

Наверное, стоит в гостиной.

А где еще он мог спрятаться, поджидая меня?

Я шагнула в прихожую, теперь мне была видна открытая дверь в спальню. На кровати, освещенной лампой, стоящей на тумбочке, лежал Стюарт. Как будто спал. Спал? Нет, невозможно спать, так неестественно вывернув шею. И ботинки не снял. И тут я увидела пятно на белой наволочке. На подушке рядом с головой Стюарта растекалось темно-красное пятно.

Не успев ничего подумать, я бросилась к нему с криком:

— Милый, что с тобой! Стюарт, нет!

Я подняла руками его голову. Он дышал мелкими, неровными вздохами.

За спиной послышался шум, и я, вся похолодев, медленно повернулась.

Он стоял в дверном проеме, загораживая мне выход.

И тут случилась странная вещь. По идее, я должна была упасть в обморок от страха, заорать, потерять контроль над собой. Но, несмотря на зашкаливающий пульс, я ощутила необычайное спокойствие. Как тогда, когда он собирался прикончить меня в первый раз. Но тогда ему это не удалось. Значит, и сегодня не удастся. Я даже усмехнулась про себя, потому что машинально отметила, что уровень паники у меня небольшой — не выше шестидесяти баллов.

— А, мистер Ньюэлл, — спокойно сказала я, — как мило, что вы зашли в гости.

Он засмеялся. Но как-то нервно. Похоже, он чувствовал себя не так уверенно, как раньше. И вроде бы даже стал меньше ростом. А может быть, это я сама вырастила чудовищного монстра в своем мозгу? Видимо, и он с трудом узнавал меня — слишком сильно изменилась его запуганная, жалкая Кэтрин.

— Ну и мужик у тебя — слабак! — сказал он презрительно. — Совершенно не умеет драться.

— Что тебе надо?

— Поговорить.

— Что же, пойдем поговорим.

Как ни странно, он пропустил меня в гостиную. Я села на диван, нащупала в кармане широкой юбки мобильный телефон, на ощупь нажала кнопку «вызов», надеясь, что телефон позвонит по последнему набранному мною номеру — номеру Сэм Холланд. Подождав гудка три, я дала отбой. Теперь мне остается только ждать и надеяться.

— А ты хорошо выглядишь, — произнес он с удивлением. Затем, к моему ужасу, добавил: — Я скучал по тебе, Кэтрин.

— О, неужели?

— Конечно скучал! Я думал о тебе каждый день. Мы не должны были расстаться… так. Это было ужасно.

— Что ты имеешь в виду? — Во мне начала закипать злость.

Я постаралась погасить эмоции и включить мозги. Как выиграть побольше времени? Быть с ним милой? Или, наоборот, изобразить злую стерву?

— Почему ты не сказала мне?

— О чем это?

— Что ты беременна. Почему ты не сказала, Кэтрин? — Он говорил так мягко, печально, я ушам своим не верила.

— Да о чем ты толкуешь?

— Ты потеряла ребенка. Нашего ребенка. Если бы ты сказала мне, все было бы иначе… Мы бы и сейчас жили как одна семья.

— Ты хочешь сказать, что если бы ты знал, что я беременна, то не пытался бы убить меня? — отчеканила я.

— Я бы остановил тебя. Я бы не позволил сотворить с собой такое. Я бы поместил тебя в больницу, там ты не смогла бы убить нашего ребенка.

— Скажи, ты веришь тому, что говоришь? — Я медленно покачала головой. — Неужели ты сам поверил в свои же выдумки?

— Кэтрин, ну перестань. Вспомни, какой ты была. Конечно же, это ты виновата в случившемся. Поэтому я искал тебя. Я должен был тебя найти, чтобы ты больше не издевалась так над собой. Еще не поздно, мы можем снова быть вместе. Давай попробуем. Может быть, ты еще сможешь иметь детей и у нас будет полноценная семья.

Я уставилась на него, с трудом сдерживая смех. Чего угодно ожидала, но точно не этого.

— Мне надо выпить, — сказала я наконец. — Тебе налить?

Он раздумчиво поглядел на меня синими глазами, потом кивнул:

— Давай.

Я отправилась на кухню, достала из холодильника бутылку белого вина. А может быть, стукнуть его бутылкой? Наверное, он подумал то же самое, потому что выскочил из гостиной вслед за мной. Я поставила бутылку на стол, и тут у меня в кармане затренькал мобильник.

Мы стояли лицом к лицу. Я вытащила мобильник, взглянула на экран — звонила Сэм.

— Не отвечай! — рявкнул он, как только я нажала кнопку.

— Привет, Сэм! Как дела?

— Простите, пропустила ваш звонок, — устало сказала Сэм. — У вас там все в порядке?

— Сэм, как прошла Пасха? Я думала о тебе…

Ли выхватил из моих рук телефон и швырнул его об стену. Он распался на куски, которые разлетелись по всему кафельному полу.

— Сказал же: не отвечай! — тихо прошипел он. — Не слушаешь, что тебе говорят? Старые твои фокусы? — Он надвинулся на меня, все сильнее повышая голос, стараясь напугать, подавить мою волю.

— Как глупо, — сказала я. — А вдруг она приедет сюда проверить, что случилось?

Я переступила черту. Ли ударил меня по лицу тыльной стороной ладони, и я отлетела к кухонному шкафу. Щека вспухла, я почувствовала во рту соленый вкус крови. Я должна была перепугаться насмерть. Но почему-то меня обуяла лишь злоба, убийственная, неодолимая. Нет! Ему больше не превратить меня в бессловесное животное.

— Кто это был?