Подрывник - Юрий Корчевский

Саша опасался, как бы кто из немцев не подобрался поближе к нему и не бросил в него гранату. Едва он попытался высунуть голову из-за дерева, как автоматная очередь вспорола древесный ствол буквально в пяти сантиметрах от его лица, щепки даже поцарапали кожу. Плотно его обложили, как медведя в берлоге. И стреляют метко, сволочи.

Со стороны партизан донесся крик «Ура!» и выстрелы. Похоже, молодняк решил кинуться в атаку.

— Куда?! — чуть не крикнул Саша.

Немцы отвлеклись на партизан; Саша успел перекатиться в сторону и встал на колено за деревом.

Вот он, фриц! Целится в дерево, за которым он только что лежал. Тоже стоит, опершись на одно колено, и прикрывается деревом, как щитом, только часть головы видна и автомат.

Саша прицелился и мягко нажал на спуск. Бах! Одинокий выстрел достиг цели, немец вывалился из-за дерева. Секунду-другую стояла тишина, потом раздался голос:

— Батька, ты жив?

— Цел пока. А вы как?

— Вроде немцев всех побили, только…

Саша выскочил из-за дерева и короткими перебежками добрался до немца. Мертвее не бывает, пуля в лоб угодила.

— Я тут. — Он появился на немецких позициях. Эх, молодо-зелено, зачем они в атаку на автоматы рванули?

Двое партизан стояли над телами убитых товарищей. Один из парней, не скрываясь, плакал.

— Мы из одной деревни с ним, что я теперь мамке его скажу?

— Правду. Что сын её в бою с немцами голову сложил. — Саша стащил с головы старенькую пилотку.

— Что делать будем, батька?

— Кто из вас хорошо запомнил дорогу на базу?

— Я, Савелий.

— Иди на базу, приведи помощь. Четыре человека нужны. Убитых на базу заберём, там схороним. И пару-тройку автоматов немецких унеси, всё равно налегке пойдёшь.

Саша с партизанами прошёлся по убитым немцам, собрали оружие и подсумки с патронами. Савелий забрал три автомата, да ещё свой на груди висел.

— Ну, ждём тебя, парень.

Савелий ушёл, хлюпая носом.

— Вы чего в атаку поднялись? Кто же грудью на пули бежит?

— Мы думали, вас немцы убьют. А куда отряд без командира? Вот и побежали выручать.

— Лучше бы вы огнём немцев на себя отвлекли. Я бы выкарабкался, а эти двое живы бы остались. Да что уж теперь? После драки кулаками не машут.

Саша прошёлся по немцам ещё раз, не погнушался забрать нужные в отряде вещи — зажигалки, часы. Нашёл за голенищами сапог две гранаты. Вроде мелочь — зажигалки, а без них костёр не разведёшь. Магазинов нет, и спички купить негде. И часы — дешёвенькая штамповка — тоже нужны. В отряде часы были только у него да у комиссара. У того наручные, советские, огромные — что твой будильник. А как без часов командирам групп, тому же Шередину или Рогозину? Ни время атаки согласовать, ни смену караула. Вроде как мародёрством поступки его попахивают, но для действия и выживания отряда предметы необходимые.

Срезав две жердины, Саша подложил их под убитого партизана.

— Давай-ка отнесём его подальше, чего ему рядом с немцами лежать?

Они отнесли партизана метров на сто, в распадок. Место было удобное, от ветра в затишке. Второго туда же перенесли. Вернувшись, собрали всё оружие, получилась целая горка.

— Всем бы в отряде автоматы да гранаты! — мечтательно сказал Стась.

— Автоматы в отряде уже есть, вон — десять человек сразу вооружим. С гранатами и в самом деле плохо пока, но добудем. Железо — дело наживное, людей жалко. Им бы ещё жить да жить. Вот ты кем хотел стать?

— До войны?

— До войны.

— В техникум поступить хотел, на радиомеханика. Сейчас радио даже в деревнях появилось, только с началом войны радиоприёмники приказали сдать.

— Слышал.

— Да только думаю — зря.

— Почему?

— Их все свезли в Полоцк, а при бомбёжке склад сгорел. А был бы приёмник — можно было бы сводки Совинформбюро послушать.

— Так электричества же нет.

— Верно, так приёмник можно было переделать для приёма на батареях.

— Эка куда замахнулся! Думаешь, батареи легко найти?

— При желании можно. Вот вчера сколько грузовиков сожгли? Шесть! Если с каждого аккумуляторы снять, да в дело пустить, почти полгода сводки слушать можно — если экономно, конечно.

— Да? А потом ведь можно и с других грузовиков забрать. Ты мне идею подсказал. А в армии как? Кто инициативу проявил, тот и исполняет. Батареи или аккумуляторы найдём, это я на себя беру. А ты займись приёмником.

— Где же я его возьму? Если только простенький детекторный собрать?

— А детали? И сумеешь ли?

— Сумею, делал уже. Вот с деталями… это сложно, но постараюсь. Кое-что дома лежит.

— Тогда сделаем так. Когда вернёмся в отряд и похороним по-человечески парней, я тебя отпускаю домой — забери все радиодетали. Не ровён час, немцы найдут — разбираться не будут, всю семью расстреляют. А вдруг ты радист советский и шпионишь за ними? И назад осторожно возвращайся: если немцы по дороге с радиодеталями встретят — умрёшь в гестапо.

Они переночевали под деревьями, где было не так холодно, а утром пришла из отряда группа. Молодых партизан возглавлял старшина Шередин.

Бойцы срубили жерди, уложили на них тела погибших. Молодые партизаны вначале боялись прикоснуться к трупам.

— Привыкайте, парни. Война без мёртвых не бывает. Бояться живых надо.

Четверо партизан несли самодельные носилки, остальные тащили трофейное оружие. Чувствовалось, что гибель товарищей оказала на молодых сильное угнетающее действие.

К вечеру тела были доставлены в отряд. Здесь уже, поодаль от базы, успели вырыть две могилы.

Погибших схоронили сразу же. Отпеть бы их по христианскому обычаю, но погибшие были комсомольцами, атеистами.

Комиссар провёл траурный митинг, но настроение у партизан было подавленным. Так близко со смертью своих товарищей они столкнулись впервые. Не радовали даже трофейные автоматы — они достались слишком дорогой ценой. Но как знать, не пойди Саша с парнями к месту диверсии на шоссе, немцы обнаружили бы базу, и жертв было бы больше.

Весь следующий день Саша разговаривал с парнями о каналах. Оказалось, что их в Белоруссии два, и оба построены в незапамятные времена — ещё в XVIII–XIX веках. Например, Днепровско-Бугский — ещё в 1783 году. Он соединял реку Пину, приток Припяти, и реку Мухавец, приток Западного Буга. Это был единственный внутренний канал, соединяющий Балтику и Чёрное море.

На канале было восемь шлюзов, но расположен он был далековато от Полоцка. Вопрос для Саши существенный, поскольку к месту диверсии партизанам придётся нести на себе тяжеленные мины.