Слово тролля - Александр Плахотин

– Ну, сейчас начнется… – шепнул Куп, – готовься.

– Но, папа… – начала было Винетта, но “папа” и слушать не стал.

– Сержант!

– Сир?!

– Деревня и все, что в ней, ваше. Я удаляюсь.

– Да, сир! – улыбнулся служивый. Гиер обернулся к дочери:

– Ты полагаешь, что это все представление? Театр? Увы, – он с лязгом вынул искривленный меч, – ты ошибаешься. И напоследок советую быстренько умереть. У меня очень горячие солдаты. Парни! – проорал он в толпу, жестом указывая на сжавшуюся в страхе девушку. – Уступаю право первой добычи! – Его голос эхом отозвался над онемевшей зимней деревушкой. Он криво усмехнулся: – Ну, кроме вот этой. Так сказать, для зачина…

Блеснуло лезвие, и взлохмаченная голова мальчишки подкатилась под ноги враз посеревшего отца. Тело рухнуло следом, брызгая кровью на кожаные сапоги убийцы. Толпа охнула, увидев кровь, и отпрянула.

– Каков удар, а?! – Король отработанным движением вернул оружие в ножны и, перешагнув бьющееся в агонии тело, пошел сквозь ряды “золотых” прочь.

– УБИЙЦА!!! – Староста прыгнул на спину короля, стоящий рядом солдат полоснул селянина по спине. Тот завалился, ворочаясь в быстро увеличивающейся багровой луже. Это и послужило сигналом.

Эльф схватил девчушку за шею и, пригнув ее, отправил от греха подальше под днище кибитки. Гном, немало удивив, кувырком вперед ушел от удара в голову и, оказавшись на коленях перед супротивником, залепил ему снизу под кольчугу, прямо туда, где… Солдат выронил меч и, схватившись за причинное место, тоненько завыл, выкатив глаза. А Дырявый Мешок, выдернув окровавленный гитоск, ухватил свободной рукой меч и сиганул обратно к кибитке прикрыть себе спину. Я, отобрав у зазевавшегося вояки пику, размахивал ею не то как шестом, не то как дубиной, освобождая вокруг нас место для маневра. Эльф к тому времени умудрился слазить через дырку в повозку и вернулся оттуда с оружием.

Перекинув мне ахаст, Куп спрыгнул рядом, всем своим видом показывая окружающим, что готов к увеселению.

– Ну что, тролль, сегодня умрем либо мы, либо они. Ты сам как?

– Нормально. – Я запустил мешающую пику в наступающих. Один загнулся, ухватившись за древко, впившееся в живот. Я перехватил топор поудобней, мысленно проклиная себя за то, что не зарядил свой сапог штоском – сейчас бы он был как нельзя кстати.

– Паршивый меч – у клинка заточки ну просто никакой! Определенно не гномская работа – людская! Эх, то ли дело наше, горное… – подтянулся к нам Дож. – Слышь, Висельник, я вот что хочу спросить. Вот если ты сейчас откинешь копыта, а следовательно, данное колдуну слово не сдержишь – ну вроде как умер, то есть не успел, ты куда попадешь?

Я сделал пару шагов вперед, махнул наотмашь, раскроив одному из “золотых” шлем вместе с черепом, саданул с разворота локтем другому в неприкрытый подбородок, отскочил назад, к колесу повозки, высматривая нового противника.

– Не знаю, Мешок… – Тем временем эльф отобрал у пока еще живого пострадавшего щит и с явным облегчением начал вытворять нечто непотребное: четыре взмаха – двое на земле.

– Не знаю, – продолжал я, отбивая копье, возникшее сбоку, – предендендов пока еще не было.

Ретивый служака, думая, что его щит выдержит мой напор, попытался уменьшить дистанцию. За пару ударов я разнес ему щит, следующим ударом выбил у него секиру, последний пришелся по груди, распоров кольчугу и выпуская на свободу реку жизни.

– Прецедентов, ты хотел сказать. – Гном в обе руки рубился сразу с двумя. – Не предендендов, а прецедентов.