Книга на третье - Петр Бормор

— Да, молодец. Смешно получилось.

— Тебя забыли спросить! Сиди себе и не квакай.

Пауза.

— Солнце садится.

— Скоро комары вылетят.

— А тебе бы всё о жрачке!

— Да нет, я не о том… Поздно уже. Никто сегодня не появится.

— Ну, подождем еще полчасика.

Пауза.

— А как ты его уговоришь себя поцеловать?

— Придумаю что-нибудь.

Пауза.

— А я думаю, хватит на сегодня.

— Угу.

— Пойдем, что ли, ужинать? Вон, смотри, как комары разлетались!

— Угу.

— Может, завтра повезет.

— Угу.

— А может, образумишься, перестанешь забивать себе голову всякими глупыми фантазиями.

— Дурак!

— Может, и дурак, но в жизни разбираюсь. У нас в болоте полторы тысячи лягушек. И каждая вторая сидит и ждет своего принца. Может, хватит ерундой заниматься?

— Но я пра-а-авда принцесса-а-а!

— Не реви.

— Но я пра-а-ааа…

— Заткнись.

Пауза.

— А ты чего тогда тут сидишь, раз такой умный?

— Хочу и сижу.

— Тоже свою принцессу ждешь? Да?

— Отвали.

Пауза.

— А ты что, правда принц?

— Ага. Правда.

Пауза.

— Ну, и что ты на меня уставилась?

— Нет, ничего…

— Иди отсюда, если ничего.

— Грубый ты…

— С вами поживешь, еще и не таким станешь. Всё, иди. Спокойной ночи.

— А…

— Нет.

Пауза.

— Врешь ты всё.

— Ну, считай, что вру, если тебе так легче.

— Нет.

— Что — нет?

— Не легче.

Пауза.

— Ну, я пойду?

— Иди.

— До свидания…

— Угу. Бывай.

Пауза.

— Ква.

— Ква.

* * *

Я бегу по дороге неторопливой волчьей трусцой. Я и есть волк. Ну, почти. И я действительно не тороплюсь, и бежать мне незачем. От кого бежать? От людей, что ли? Так я их не боюсь.

Люди машут руками в мою сторону и кричат: «Оборотень! Оборотень!» Ну да, я оборотень. А что тут такого? «Смотрите, смотрите, оборотень бежит!» Неправда, я не бегу. Просто у меня такой быстрый шаг. По волчьим меркам — ничего особенного, неторопливая трусца, я могу и быстрее. Но пока незачем.

Мне же недалеко. Вон в тот двор на отшибе. Где открыта калитка и на дорожке копошатся дети. Они-то мне и нужны.

«Оборотень, смотрите, оборотень! Он бежит сюда!» Да, теперь я бегу. Теперь мне не терпится. Я влетаю в калитку, роняю с грохотом какое-то ведро, врываюсь в круг визжащих детей, и опрокидываю самого маленького на спину. И вылизываю широким шершавым языком его запрокинутое смеющееся лицо.

«Оборотень, мама, к нам оборотень! Смотри, кто пришел!» Я не пришел, я прибежал. А почему бы и нет?

Дети тискают меня, как большую собаку, серьезная трехлетняя малышка всесторонне исследует мой хвост — даже, кажется, пробует его пожевать, самый маленький взгромоздился верхом и толкает пятками в бока. А я сижу дурак дураком, с блаженной ухмылкой на морде, да рычу на них иногда. Или кусаю несильно за голые ноги. Их мать смотрит на меня из дверей и тоже, кажется, улыбается. А потом выносит плошку с молоком и крошит туда хлеб. Я не голоден, я уже поужинал в лесу. Но съедаю всё и вылизываю плошку. Я еще не сошел с ума, чтобы отказываться от молока с хлебом.

Детям пора спать, но мать великодушно позволяет им еще полчаса поиграть со мной. А почему бы и нет? Со мной играть интересно, я же не безмозглая скотина какая-нибудь. Я оборотень. Я всё понимаю. Я даже могу считать до десяти, закрыв глаза. Это не имеет значения, я всё равно найду всех по запаху. Только не сразу, а то неинтересно. Но найду непременно. Прятки — хорошая игра, наша, волчья. Салочки — тоже. В салочки поиграем завтра. А летом, когда ночи станут светлее, а вечера — длиннее, мать отпустит детей на ночевку в лес. Это безопасно, со мной их никакой зверь не тронет. Даже не приблизится. Звери, известное дело, боятся оборотней. Так на то они и звери, безмозглые скоты. С детьми куда проще. Дети всё понимают, они меня любят. Ну и я тоже, могу же я хоть иногда, изредка, по ночам, при полной луне, немного расслабиться? Побыть недолго пусть даже не белым, но пушистым?

А то, что днем я работаю оценщиком в городском ломбарде — это никому знать не обязательно.

* * *

Шел однажды Братец Кролик куда-то по своим делам, и нашел под терновым кустом Соляное Чучелко. Нашел — и оторваться не может. Не потому что прилип, а просто — ну как же бросить такую ценность без присмотра? И домой не унесешь — тяжело, соль все-таки. А если побежать за тележкой — того и гляди, кто-нибудь другой найдет и утащит.

Неизвестно, сколько бы так мучился Братец Кролик, но вдруг показалось ему, что вдалеке на тропинке мелькнул рыжий хвост Братца Лиса. Братец Кролик, недолго думая, закидал Соляное Чучелко листьями и стал ждать. Скоро показался Братец Лис. Увидел Братца Кролика и решил, что сегодня, в такой жаркий день, он, пожалуй, не будет за ним гоняться, а значит, можно поздороваться и просто поговорить по душам, по-соседски.

— Здравствуй, Братец Кролик.

— И ты здравствуй, Братец. Куда путь держишь?

— Да никуда, просто гуляю. А ты что делаешь?

— А я сижу тут под кустом. Знаешь что, Братец Лис? Давай с тобой меняться? Уж очень мне прогуляться захотелось.

— Это как? — не понял Братец Лис.

— Да очень просто. Ты побудешь немного Братцем Кроликом и посидишь под кустом, а я побуду Братцем Лисом и пойду погуляю.

— Ой, чувствую я, Братец Кролик, ты меня опять хочешь как-то обмануть. Но никак не пойму, где тут заковыка.

— Да что ты, Братец Лис, все честно! Посиди, отдохни в тенечке, а я вместо тебя буду ноги сбивать.

— Значит, говоришь, я буду Братцем Кроликом?

— Ну да.

— А ты, значит, будешь Братцем Лисом?

— Точно.

Задумался Братец Лис, но так и не смог понять, какой во всем этом смысл.