Остров Русь 2, или Принцесса Леокады - Станислав Буркин

— Зачем Моисею одному такая палатища?! —вполголоса спросил меня Стас по-русски. Как-то догадавшись, о чем он толкует,один из наших провожатых пояснил:

— Это переносной храм. Мы тут молимся. А шатер старейшины —вон. — Он указал на обычную полосатую палатку рядом. Возле нее у костеркасидел старец.

— Акрид нашли, бездельники? — с ходу напал он нанаших проводников.

— Пока нет, учитель, — отозвались те. — Чтоне поймаем, все невкусное… — и поспешно сменили тему: — А вы тут двумчужеземцам понадобились.

— А мне они понадобились? — прищурился старик.

Те не знали, что и ответить, но он тут же над ними сжалился:

— Ладно, идите прочь. А вы, — обратился он кнам, — присаживайтесь.

Мы немного смутились, но присели.

— Ну, рассказывайте, что там, в далеких странах,делается?

— В далеких странах только и говорят, что про вас и проваш поход, — вдруг заявил Стас. — А правда, что, когда вы от фараонабежали, море перед вами само расступилось?

— Ага! — обиженно сказал Моисей. — Так оносамо и расступится. Это я ему повелел силою божьей.

— А как это с точки зрения физики? —поинтересовался мой неугомонный братец.

— Какой еще такой физики? Не знаю я никакой физики ивам не советую. Значит, говорите, идет обо мне слава по свету?

— Идет, — покивал Стас. — Очень вас уважают.

— А есть-то будете? — неожиданно дружелюбноулыбнулся старик.

— Да уж мы бы съели чего-нибудь, — согласилсяСтас.

— И попили бы, — заметил я.

— И переночевать бы не отказались, — прибавилСтас.

— Может, вам еще и ключи от ковчега?.. Ну,ладно, — махнул Моисей рукой. — Айда в палатку.

Накормил он нас вкусно — бараниной, бобовой кашей ичаем с медом.

— А зачем ваши там этих ловят? — спросил я.

— Акрид, — уточнил Стас.

— А-а!.. — покивал Моисей. — Это длявоспитания. В Египте народ мой сильно попортился: одни в грехах, в лени иобжорстве погрязли, другие, наоборот, совсем в рабстве достоинство потеряли. Анекоторые — и то и другое. Вот, вожу их теперь по пустыне, мучаюпо-всякому, пока не перевоспитаются…

— И как, получается? — спросил Стас.

— Ну, не все сразу. Я же сам этот метод придумал.Теперь вот проверяю.

После ужина Моисей объявил в нашу честь народные гуляния. Уего костра собралась молодежь и стала водить хороводы с песенками. Песенки былизаунывные и очень длинные. Я из вежливости делал вид, что слушаю судовольствием, но Стас терпеть не стал.

— Что-то песни у вас какие-то однообразные, —сказал он. — Давайте я вас чему-нибудь повеселей научу?

Евреи пошептались и согласились:

— Давай. Только чтобы про Бога.

— Так не бывает, чтобы про Бога и повеселей, —насупился Стас.

А я кое-что вспомнил и предложил:

— Стас, а может, Армстронга?

— Точно! — обрадовался тот. — Только это начужом языке, — обернулся он к Моисею.

Молодежь с надеждой уставилась на старосту.

— Смотря на каком, — строго сказал тот.

— На языке англов… и саксов, — заявил Стас.

— Хм… И про что там? — все так же сурово сказалпророк. — А то вдруг какую-нибудь гадость петь будем, а сами и знать небудем.

— Ну, они же просили про Бога. А там еще про то, как тыевреев через пустыню водил.

— Ты серьезно? — не поверил старец и покраснел отудовольствия. — Уже придумали? А как на их языке мое имя будет?

— Мозес.

— Мозес, Мозес… — сморщив лоб, повторил Моисей,словно пробуя словечко на вкус. — Не слишком-то певуче. Ну ладно. Учи.

Молодежь обрадовалась, и полночи мы проорали эту песню,причем под конец запев уже исполнял не Стас, а сам Моисей, хоть англосаксонскиеслова и давались ему с трудом.

— Ты мне потом перевод напиши, — сказал он. —Я на наш язык переложить попробую…

Проснулся я рядом со Стасом под открытым небом. Я точнопомнил, что уснули мы в шатре. Но сейчас его над нами не было. Я сел и сразупонял, в чем дело. Лагерь сворачивался, почти все палатки были собраны, а толпаиудейских священнослужителей заканчивала разбирать переносной храм. Значит,сумев нас не потревожить, убрали и наш шатер.

Я разбудил Стаса, и мы решили посоветоваться с Моисеем, какнам быть дальше. Объяснить, кто мы и откуда, обычному человеку было бы сложно,но он-то все-таки пророк. Но он как раз руководил разборкой храма и отвечать навсе наши вопросы отрядил помощника Ахаза. Нам это не слишком-то понравилось, нозато отпала необходимость что-то объяснять. Вместо этого мы, наоборот,принялись расспрашивать.

— Кто сейчас в Египте правитель? — спросил я.

— О-о, — нахмурился Ахаз, — даже и говоритьнеохота.

— Почему? — удивился Стас. — Очень злойфараон?

— Все фараоны — злобные твари. Неменхотеп вообщенас просто достал!

— Неменхотеп?! — хором воскликнули мы со Стасом.

— Да, так звали предыдущего изверга, — серьезнопродолжал Ахаз. — Но его мы еще терпели. Однако недавно Неменхотеп былоколдован двумя чародеями, самолично сварил себя в жертвенном котле, и скоро изнего сделают мумию… Так у них тут принято. А на трон теперь взошло уже совсемужасное чудовище — получеловек-полукот.

— Сфинкс?! — догадался я.

— Вот именно, — мрачно кивнул Ахаз. — Этогомы уже не выдержали и из Египта свалили.

— Знаешь народную примету: где Шидла, там ихроноскаф, — сказал мне Стас радостно, — а где хроноскаф, там иКубатай со Смолянином!

— Ахаз, а далеко уже вы от Египта ушли?! — спросиля.

— Да нет, тут, наверное, меньше дня пути. Мы же неспеша идем. То с храмом возимся, то акрид ищем…

— А ты мог бы нас к фараону проводить?

— Я бы на вашем месте лучше к нему не ходил, —поморщился Ахаз. — Он же, говорят, людьми питается. Евреев, говорят,особенно любит, они потому что вкуснее всех.

— Да брось! — воскликнул Стас. — Онхороший!.. — Ахаз уставился на него подозрительно, а Стас, ничего незамечая, продолжал: — Понимаешь, когда мы были маленькие…

Я тихо одернул его:

— Стас!

— …Сфинкс тоже был маленьким, совсем ещекотенком, — ни на миг не снижая темпа, принялся он врать. — Мы егоподобрали, напоили молоком и все такое. Короче, он наш должник на всю жизнь, иесли мы его попросим, он людей есть не будет. Даже евреев. Проводишь?