Остров Русь 2, или Принцесса Леокады - Станислав Буркин

При чем тут Эйнштейн?! — выкрикнул я в тот момент,когда один из стражников цепко ухватил меня за штанину. Наша площадка чутьвозвышалась над полом, и я с размаху пнул мумию по медному шлему. Тот, глухозвякнув, улетел в другой конец зала вместе с головой.

— Как при чем?! — выкрикнул братец. — Раз этоприбор для перемещения через пространство со сверхсветовой скоростью, значит,из него можно сделать машину времени! Прикрой меня!

Легко сказать, «прикрой». Мумии были хоть и хилые, нонастойчивые. Пинками выведя из строя еще двух, я, пока не подоспели очередные,упал на четвереньки рядом со Стасом. Под ковриком обнаружилась какая-тонепонятная конструкция, подключенная к трем разноцветным кабелям — белому,синему и красному.

— Синий цвет — цвет пространства, а белый —цвет времени! — объявил мой не в меру мудрый брат. — Надо поменять ихместами!

Он схватил оброненный мумией кинжал и перерубил провода.

— А с чего ты это взял? — спросил я, отпихиваяочередного сушеного мерзавца. — Про цвета.

— Ну-у… — протянул Стас, зачищая кинжаломизоляцию. — Синий — цвет моря и дальних странствий. А белый,белый… — Он замялся, не зная, чего бы такого выдумать.

— Цвет снега, — ехидно подсказал я. — Снегбывает зимой, а зима — это время года…

— Точно! — воскликнул Стас, не желая замечать моейиронии, и принялся скручивать концы.

— А тебе не кажется, что цвет времени как раз синий,раз оно течет как вода? А белый — цвет пространства, не зря же говорят«весь белый свет»…

— Так нечестно! — возмутился Стас. — НаЛеокаде, может, так не говорят!

— Ерунда это все! Ничего эти цвета не значат! А третийпровод — что?

— Красный цвет — цвет энергии, это дуракуясно! — уверенно заявил Стас, отгоняя мумию, которая, хитро оскалившись,тянула к его шее похожие на куриные лапки.

— Ерунда! — повторил я.

— Ты неконструктивен! — воскликнул Стас. —Критиковать все могут! У меня хотя бы есть концепция. Вот и не мешай мне!

— Давай просто посчитаем! — предложил я иначал: — Каргаз, ушур, нердак тушур…[5]

— Мы не должны полагаться на случай! — сноваоттолкнул меня Стас от проводов.

— Даже если ты прав, откуда мы знаем, куда именнопопадем?

— А что мы теряем? Здесь-то нам точно крышка!

— А рванет?! — воскликнул я, когда он уже скрутилконцы и, расталкивая трухлявых уродов, потянулся к рубильнику.

— Скидывай их с коврика! — крикнул он мне. —На фиг они нам в будущем?!

Мне б его оптимизм… Я послушно спихнул три мумии, Стасопустил рубильник, в тот же миг наступила тьма, тряхнуло, и мы повалились напол.

* * *

— Костян, ты жив? — спросил Стас, нарушивабсолютную тишину.

— Ты что-нибудь видишь? — отозвался я.

— Ничего.

— Как ты думаешь, это так темно или мы ослепли?

Стас немного помолчал, потом сообщил:

— Я на глаза надавил, пошли разноцветные круги. Значит,не ослеп, а темно.

— Уже хорошо, — констатировал я. — И заметь:мумий-то нет. Значит, мы действительно переместились.

— Я и не сомневался, — заявил он.

Ползком мы принялись исследовать место, где оказались, идовольно скоро пришли к выводу, что на самом деле находимся в той же пещере,где и были. Но теперь тут не было ни мумий, ни инопланетной машины, а значит,Стас и впрямь был прав, и мы переместились не в пространстве, а во времени.

Не меньше получаса мы шарахались по подземелью в кромешнойтьме. Это был тот самый ход, о котором Перископов сказал, что знает его сдетства, но теперь здесь не было ни ловушек, ни прочих опасностей, толькокоридоры и лестницы. Наконец мы нашли неровные ступени, ведущие к выходу.Взобравшись по ним, мы уперлись в каменную стену.

— Ты помнишь, как он эту дверь закрывал? — спросиля.

— Нет. Но надо поискать какой-нибудь рычажок, —предложил Стас. — Индиана Джонс, например, начал бы на нашем месте цапатьсейчас какие-нибудь статуи за разные органы.

— Цапай себя! — огрызнулся я. — Ты видишьздесь хоть одну статую?

— О! Кажется, нашел! — воскликнул Стас.

— Статую?! — оживился я.

— Нет, вроде рычаг…

Тут же что-то затрещало, загудело, каменные плиты перед намиразошлись в стороны, и мы зажмурились от ослепительного солнца. На поверхностибыл, естественно, все тот же Египет и все тот же оазис, только не былобетономешалки, а у пирамиды не хватало верхних плит.

Вместо горстки закутанных с ног до головы арабов теперьздесь густо толпились темнокожие мускулистые люди в одних набедренных повязках.И все они, словно муравьи, были чем-то заняты. Таскали носилки с песком,волокли громадные телеги с каменными блоками… Они достраивали пирамиду.

— Мы в Древнем Египте, Стас, — констатировал яупавшим голосом. — Снова в Древнем Египте… Что за дурацкое совпадение?!

— Все-таки ты был прав, — жмурясь, почесал затылокбрат. — Не те я проводки местами поменял. Следующий раз надо будетскрутить синий с красным. А белый вообще не трогать…

— Стас! Очнись! — воскликнул я. — Какой«следующий раз»?! Как ты не понимаешь?! Нам ведь отсюда не выбраться! — Ноя тут же понял, что развожу панику, и как можно спокойнее добавил: —Давай-ка уберемся, пока нас, как в прошлый, раз к фараону не отвели. Тут-тодобреньких нету. Тут все — злые как черти.

Стас поспешно кивнул, и мы крадучись двинулись в пустыню,подальше от стройки.

Мы брели до самого вечера. Наткнулись на широкую мутнуюреку, обрадовались, упали на колени, но тут же принялись отплевываться: водаоказалась страшно соленой. Решили хотя бы искупаться, но даже в самом глубокомместе нам было по пояс, и, пару раз окунувшись, мы перешли реку вброд.Выбравшись на другой берег, вновь поплелись по пустыне, все сильнее ощущаяжажду и голод.