Поп на мерсе. Забавные и поучительные истории священника-реаниматолога - Иеромонах Феодорит

(воспоминания о 2011-м)

Интерн Женя была хорошей и умной девочкой, работа на скорой ей очень нравилась. Синяя облегающая футболка подчеркивала высокую грудь, а штаны – округлые ягодицы, Женя ощущала себя настоящим ковбоем, покорительницей прерий, обкатчицей диких мустангов и метательницей лассо. В качестве мустангов выступали больные, а в качестве лассо – медицинский ящик. Женя уже отработала несколько смен и на линейных бригадах, и на «восьмерке» (бригада интенсивной терапии), и даже на акушерке. А сегодня ее посадили на «девятку» – реанимобиль.

«Девятка» – бригада особая, женщина на ней одна – доктор Анюта. Анюта, несмотря на свои 45, ягодка не опять, а вообще. Причем ягодка маленькая, всего метр пятьдесят, но удаленькая – доктор великолепный, опытный, даже повоевать успела. А остальные врачи и фельдшеры – мужики. Поэтому девочек на бригаде любят, особенно симпатичных. И Женю приняли с радостью. Вручили «уши» и сказали, мол, будешь лечить. Особенно фельдшер Равиль радовался – он каждой девочке радуется.

Для меня девочка Женя, конечно, была проблемой, но скорее забавной. Она заканчивала мой институт, и мне было интересно, чему же там теперь учат.

Первый вызов мы получили около девяти утра. Повод был, конечно же, ОКС-1. Кто придумал такие поводы, я знал, и поминал его каждый раз незлым тихим словом. Некоторых людей во Францию пускать нельзя. Нормальные там устриц и омаров едят, а этот в командировке на парижской скорой зависал. И вытащил оттуда опросники, по которым программа сама выставляла предварительный диагноз. Проблема была только в том, что французская система скорой от нашей сильно отличается, и там реанимобили на подобную ерунду не ездят, такая сортировка нужна для очередности вызова.

Дядька моего возраста, примерно под полтинник, сидел на кровати в трусах и футболке с изображением Колизея, жалуясь на боль в грудной клетке, сердцебиение и холодный пот. В дверях маячила жена. Фельдшер Виталик встал в боевую стойку и, не дожидаясь осмотра, снял ЭКГ. Женя быстро посмотрела пленку. Я тоже глянул – на кардиограмме определялись синдром ранней реполяризации и небольшая синусовая тахикардия.

– Что беспокоит? – спросила Женя.

– Да вот болит, сердцебиение и взмок я весь.

– Давно болит?

– С утра. Как проснулся.

Женя приложила фонендоскоп к груди больного, померила давление: 150/100 при норме 130/80.

– А нагрузка вчера была какая-нибудь?

– Да. Мы с коллегами в футбол поиграли после работы, но немного.

– А раньше такие боли бывали?

– Иногда.

Женя потыкала в грудную клетку, провела пальцами по ребрам и резюмировала: «Синдром Титце!»

Равиль выронил ручку.

Я знал, что такое синдром Титце. Но еще я знал, что редкие болезни бывают редко, а частые – часто. Этот синдром, конечно, не Клиппеля – Треноне, но предположить, что девчонка-интерн поставила этот диагноз на утреннем вызове… да и мой диагноз был совсем другим.

Я пересел к пациенту, вытиравшему влажные ладони.

– А вы кем работаете?

– Я менеджер, у нас большая компания.

– И работа ответственная, тяжелая?

Мужик замешкался.

– Ну да, такая…

– Курите наверное?

– Ну что вы! Здоровый образ жизни. Мы с коллегами в футбол вот играем!

– Футбол – это хорошо. А выпиваете?

Пациент улыбнулся.

– Иногда. С супругой по бокалу вина.

– Какое предпочитаете: белое, красное?

Мужчина удивленно посмотрел на меня.

– Розовое.

– Помните, в нашей юности была песня такая: «Я в весеннем лесу вермут розовый пил», – пропел я.

Широкая улыбка озарила лицо пациента.

– Что вы, какой розовый вермут? Мы сейчас хорошее вино пьем, французское.

– И вчера пили? С супругой?

– Ммм… ну да, немного, с морепродуктами.

– Пару бутылок уговорили? Розового? Под мидии в белом соусе?

– Нет, под морской коктейль.

– Ну так чего ерундой-то занимаетесь и доктору голову морочите? Синдром Титце, синдром Титце! – я набросился на мужика, как будто он симулировал диагноз.