Последний штрафбат Гитлера. Гибель богов - Генрих Эрлих

Это был верный слух. Все дурные слухи сбываются, в этом Юрген успел не раз убедиться на фронте.

— Как хорошо, что тебе захотелось выпить кофе, — сказала Эльза будничным голосом.

— Мне просто хотелось еще немного побыть с тобой, — ответил Юрген и пожал плечами.

Больше ничего не было сказано. Тут не о чем было говорить. Если брать в голову все пули, снаряды и осколки, пролетевшие мимо, то ни на что другое не останется ни времени, ни сил. Какой смысл радоваться тому, что Эльза не села в поезд? Какой смысл обсуждать, что было бы, если бы она оказалась в этом поезде? Ведь все могло и обойтись, тут никогда не угадаешь. А уж пугаться задним числом и вовсе глупо. Юрген понял это давно, Эльза недавно, но все равно она быстро научилась. Она была смелой девчонкой, Эльза Тодт, за это он ее и любил. И за это тоже.

— Будем ждать, когда пустят? — спросила Эльза.

— Нет, — сказал Юрген, — это может быть надолго. И народу соберется столько, что в вагон не втиснешься. Пойдем на шоссе, словим попутку. Тут одна дорога — в Берлин, и ехать всего ничего.

Они стояли на шоссе. День как-то неожиданно закончился, небо заволокло тучами, воздух быстро серел. Мимо них пролетали мотоциклы, натужно проползали тяжело груженные грузовики, один раз проскакал вестовой на лошади. Все было не то. Все двигались в сторону фронта, чтобы сгинуть там без возврата. Наконец показалась легковая машина с откидным верхом, двигавшаяся в сторону Берлина, в ней сидело три человека — отлично!

Юрген вышел на покрытое гудроном полотно шоссе, поднял руку. Машина притормозила, чуть вильнула, объезжая Юргена и явно намереваясь продолжить движение дальше. Ах ты, гад, тыловая крыса! Не помня себя от ярости, Юрген сдернул автомат, врезал короткой очередью по шоссе. Ярость яростью, а стрелял все же мимо, но так, чтобы водитель понял — следующая очередь придется по скатам. Водитель попался смышленый, нажал на тормоз. Из машины выскочил офицер и побежал навстречу Юргену, выдергивая на ходу пистолет из кобуры. Это был майор, совсем молодой майор, он и бежал как-то не по-майорски, скорее по-мальчишески, слегка подпрыгивая.

Кто такой?! Как смеешь?! Да я тебя!.. И все такое прочее. Майор кричал, тряся пистолетом у лица Юргена.

— В штрафбат захотел?!

Юрген все ждал, когда же майор произнесет эту непременную фразу. А дождавшись, спокойно сказал:

— А я и так из штрафбата.

— Мы из штрафбата, — сказала подошедшая Эльза.

— Обер-фельдфебель 570-го ударно-испытательного батальона Юрген Вольф, — по всей форме представился Юрген, — рядовая Эльза Тодт. — Он протянул майору стопку их документов. Пусть тот убедится, что все по закону. Юрген старался явить образец законопослушности, но все же не удержался, сказал с усмешкой: — Пистолетик-то уберите, а ну как выстрелит ненароком.

— Не выстрелит, — усмехнулся майор, — он на предохранителе.

Он оказался славным парнем, этот майор, только немного нервным. Они с ним быстро нашли общий язык. А когда майор узнал, что в Берлин надо только Эльзе, то и вовсе расплылся.

— Прошу садиться, фрейлейн, — сказал он, распахивая заднюю дверцу автомобиля.

— Спасибо, — улыбнулась Эльза и сказала все с той же улыбкой: — Будешь лапать, яйца оторву.

Она сказала это не столько для майора, сколько для Юргена, показывала, какая она хорошая девочка. Юрген так и понял, похлопал ее ласково пониже спины. Понял и майор. Он нисколько не оскорбился, даже подмигнул Юргену с мужской солидарностью, сказал:

— Не волнуйтесь, обер-фельдфебель, доставим девушку в целости и сохранности.

— Напиши, когда доедешь и устроишься, — сказал Юрген.

— Не буду писать, не жди, — ответила Эльза, — все будет хорошо.

Она чмокнула его в щеку, села в машину, майор захлопнул дверцу, протянул Юргену руку.

— Удачи, обер-фельдфебель!

— Удачи, герр майор!

Юрген стоял и смотрел вслед удалявшейся машине, потом перешел на другую сторону дороги и поднял руку с выставленным большим пальцем. Через пять минут рядом с ним остановился армейский грузовик. Проблем с возвращением на передовую не было.