Последний вираж штрафбата - Антон Кротков

Точно такая же карта лежала в планшете штурмана экипажа. На ней мягкими разноцветными карандашами уже были сделаны необходимые отметки, в том числе помечен красным крестом любимый особняк африканского диктатора в испанском стиле. Если бы Арройя только знал, как дорого ему обойдется скандальный развод с французами и русскими!

После предполетного инструктажа летчики направились к автобусу. На первом этаже «корпуса высотного снаряжения» (именно так было написано на табличке при входе в здание) Игорь заметил городской телефон-автомат и не смог пройти мимо. Его звонок разбудил Марину. Было только начало восьмого утра. Заспанным голосом она пожелала ему успешной поездки.

— Тебе тоже хорошего дня, зайчик, — нежно ответил Игорь. — Вечером увидимся.

— Смотри не слишком заглядывайся там на девиц в своей командировке, — пошутила Марина. — А то знаем мы, чем вы, мужики, обычно в командировках занимаетесь. Учти, если вечером будешь вонять женскими духами или найду на тебе хоть один бабский волос — надаю звонких пощечин. Я хоть девушка миниатюрная, но ручка у меня тяже-о-олая!

— Тогда и ты тоже в своем университете должна вести себя как чужая невеста, — изображая строгого мужа, потребовал Игорь. — Чтобы после последней лекции сразу ехала домой! Никаких посиделок в тесной студенческой компании.

— Как же так, милый! — воскликнула Марина. — Мы сегодня с девчонками собирались после второй пары смыться в нашу любимую «Шоколадницу» на Октябрьской. Неужели запретишь мне полакомиться моими любимыми блинчиками с шоколадной начинкой.

— Ладно, что я, зверь, — смилостивился молодой человек. — Два блинчика разрешаю в виде исключения, но затем сразу домой. Второй блин дожуешь на ходу.

— Слушаюсь, мой лейтенант! Ваше великодушие заслуживает награды, и вечером вы ее получите. Надеюсь, билеты в кино вы взяли на последний ряд?

Игорь так увлекся игривым разговором с возлюбленной, что совсем забыл, зачем он здесь. К действительности его вернули автобусные гудки. Экипаж ожидал Нефедова в аэродромном «пазике».[18]Как только Игорь заскочил в автобус, тот тут же тронулся с места. Вскоре они выехали на бетонку и покатили вдоль самолетных стоянок. Кабины бомбардировщиков были зачехлены, чтобы скрыть от постороннего взгляда секретное оборудование.

Нефедов вместе со штурманом Вячеславом Мячиковым уселся на диванчик в задней части салона. Остальные же члены экипажа расположились рядом с водителем. Там впереди балагур-бортинженер травил очередной анекдот. Периодически его рассказ прерывался взрывами слушательского хохота. Но и сидящий рядом с Нефедовым парень оказался мастером по части баек. Когда Игорь спросил Мячикова, почему их командир, которому, наверное, уже под полтинник, до сих пор ходит в майорах, радист сделал загадочное лицо и объявил:

— О, это трагическая история! У нас о ней в дальней авиации все знают. — Однако, несмотря на якобы общеизвестность анонсированного случая, Мячиков все же доверительно понизил голос: — Наш старик давно бы уже дивизией командовал. Знаешь, какой он талантливый мужик! Одно слово: Командор! Да «Кукурузник» ему не смог простить нарушение субординации.

Славик на полном серьезе принялся красочно, с обилием достоверных подробностей рассказывать, как однажды Кабаненко вызвали на совещание, на котором должен был присутствовать сам Генсек. Министерство обороны устроило встречу буквально помешанного на ракетах Хрущева с лучшими представителями Ракетных войск стратегического назначения и дальней авиации.

После того как прозвучали доклады, собравшиеся повалили из зала заседаний в банкетный зал. Столы ломились от угощений, из выпивки же была только водка. Хотя на встречах первых лиц государства с представителями творческой интеллигенции гостей баловали и тонкими винами, и коньячком. Но якобы сам Хрущев распорядился, чтобы с военными все было «по-простому».

В середине банкета многие повалили в уборную. Кабаненко тоже. А там очередь, причем нешуточная. Организаторы весьма расстарались насчет угощения, но как-то упустили из виду другую, не менее важную физиологическую потребность много евших и пивших гостей.

— Минут двадцать он простоял…

Сержант вдруг запнулся на полуслове и настороженно покосился на сидящего впереди командира. Впрочем, словоохотливый радист зря опасался обвинений в излишней болтливости. Из-за громкой музыки и смеха его слов все равно никто, кроме Игоря, услышать не мог. Тем не менее Мячиков еще больше понизил голос и увлеченно продолжил свое повествование. Заполучив в лице новичка благодарного слушателя, азартный рассказчик остановиться уже не мог.

— Наконец подошла очередь нашего Командора. Только он к писсуару, а тут сам Хрущев вальяжно входит в сопровождении свиты. Все вокруг сразу угодливо зажужжали: «Проходите, Никита Сергеевич» — без очереди важного барина к писсуару пропускают. А Хрущев тогда большого демократа из себя изображал. «Да нет, что вы, что вы, я постою», — скромно так отвечает лизоблюдам, уже почти расчистившим ему дорогу к писсуару. Тут нашего командира сомнение взяло: с одной стороны, вроде как неудобно стоять спиной к Верховному главнокомандующему. А с другой — не на параде. А в уборной все равны. И противно ему стало подхалимажем заниматься.

Одним словом, решил летчик проявить принципиальность: «Вначале я, а Генсек пускай подождет». Пока он делал свое дело, чувствовал дыхание ожидающего своей очереди Хрущева, ловил злобные взгляды, которые бросали на нахала набившиеся в уборную маршалы и партийные вожди.

Очень смешно об этом Мячиков рассказывал. Благодаря его таланту представить в лицах всех участников комичной сценки Нефедов ярко видел и переминающегося с ноги на ногу, сопящего от напряжения Генсека, и размышляющего у заветного керамического изделия Кабаненко.

— После этого случая перестали его двигать по службе, хотя до того совещания он одним из первых в дивизии шел, — трагическим тоном закончил рассказ Славик. Но не прошло и минуты, как простоватое лицо радиста вновь расцвело:

— Зато нам повезло с командиром. Во, гляди!

Славик выставил напоказ запястье, на котором красовались часы модной марки «Ракета» в белом металлическом корпусе. Малая партия этих хронометров была выпущена по спецзаказу Министерства обороны для премирования военнослужащих, отличившихся в ходе крупных летно-тактических учений. Циферблат был украшен символикой ВВС. Игорь и сам мечтал иметь такие же. Но в продаже они бывали редко, да и стоили порядочно. Нефедов где-то читал, что «Ракета» экспортируется в 30 стран мира. Даже швейцарцы оценили точность хода и щегольской дизайн лучших советских наручных часов.

Славик небрежно расстегнул кожаный ремешок, чтобы продемонстрировать собеседнику дарственную надпись на обратной стороне сверхтонкого часового корпуса: «За образцовое выполнение важного задания командования».

— У остальных ребят почти такие же, только позолоченные! — стараясь говорить солидным баритоном, пояснил паренек. — Так что сам понимаешь: попасть в такой экипаж, это я тебе скажу, редкая удача. Я вообще везунчик.