Последний вираж штрафбата - Антон Кротков

Пока сержанты закрепляли на его предплечьях и щиколотках стальные оковы, обычно неунывающий весельчак Красавчик потерянно лепетал, виновато заглядывая в глаза товарищей:

— Простите, братцы! Подвел я вас с этим «Сейбром». Сам не знаю, как так получилось. Не сдержался.

— Молчи, сволочь! Говорить будешь, когда тебя спросят, — шипел на арестованного майор Бурда.

По приказу Василия Сталина «Одессу» должны были ближайшим военно-транспортным самолетом отправить в Москву.

Штрафники прекрасно понимали, чем для «Одессы» закончится этот полет, и отказались в знак протеста работать, требуя справедливого разбирательства на месте событий. Майор Бурда испытал шок:

— Да вы свихнулись! Вас же всех за невыполнение приказа к стенке поставят!

— Я один за всех отвечаю как командир, — ответил особисту Нефедов. — Это я остановил полеты.

Но остальные летчики и техники эскадрильи не желали, чтобы их признанный «атаман» брал всю вину на себя. Общим собранием личного состава авиагруппы было подтверждено решение прекратить работу до тех пор, пока не будет справедливым образом решена судьбы арестованного Красавчика.

А на следующий день над аэродромом внезапно появился «Сейбр» с рисунком скачущего черного рыцаря на борту. Зенитчики его прозевали и открыли беспорядочный огонь с опозданием. «Сейбр» промчался над аэродромом на высоте не более десяти метров. Когда он шел на бреющем над самыми крышами домов и килями стоящих на земле самолетов, его работающий на форсаже двигатель оглушительно дребезжал так, словно железо по железу скрежещет. От грохота «доспехов» «Черного рыцаря», несущегося галопом над самыми головами людей, некоторые слабонервные в панике падали на землю, обхватив голову руками. Все ожидали, что «Сейбр» нанесет удар по самолетным стоянкам, складам боеприпасов и топливохранилищу. Но «Черный рыцарь» ограничился устрашающим проходом. Это явно была акция психологического давления. Бывший пилот люфтваффе следовал одному из любимых принципов своего повешенного в Нюрнберге командующего Германа Геринга, который любил повторять: «Противник должен проиграть битву еще до ее начала».

На прощание «Сейбр» сбросил на парашюте какой-то контейнер. К ящику долго не решались приблизиться. Только после того, как контейнер осмотрели саперы и выяснилось, что это не бомба-ловушка, посылку вскрыли. В коробке из-под галет оказались консервы, крупы, туалетные принадлежности. В приложенной к продуктам короткой записке на русском языке говорилось: «Бастуете? Высылаем вам гуманитарную помощь от нашего профсоюза летчиков».

Еще в коробку была вложена небольшая брошюрка-путеводитель по Липецку 1928 года выпуска. Это был персональный привет Нефедову от его старого знакомого Макса Хана — бывшего инструктора липецкой авиашколы, ставшего впоследствии знаменитым гитлеровским асом. Их последняя встреча, помнится, произошла в 1944 году, когда Борис сумел сбить реактивный «Мессершмит-262» Хана.

Борис был поражен, узнав, что немец тоже находится здесь в Корее. Возможно, именно он и был тем Ханом, который в паре с «Черным псом» недавно атаковал их с Батуром в тумане. «Но как он узнал про нашу „забастовку“?» — не мог понять Нефедов. Одно он знал наверняка: раз Хан здесь, то их дорожки обязательно вскоре пересекутся…

Самолет за Красавчиком, как и положено арестантскому «воронку», прибыл поздно ночью. Разминая в пальцах папиросу, Нефедов ждал, пока двухмоторная машина подрулит к стоянке. Свою трубку в виде головы Мефистофеля, как и все ценные вещи, он по старой традиции отдал фронтовым товарищам. Ордена тоже отдал на хранение одному из друзей. Закинув себе на плечо снятые с Лени кандалы, Нефедов направился навстречу появившимся из «Дугласа» офицерам.

— А где арестованный? — удивился знающий Нефедова в лицо командир личной охраны Василия Сталина. — Нам велено доставить в Москву другого человека!

— С Дона выдачи нет, — отрезал «Анархист», поднимаясь по трапу в салон Ли-2. — За все отвечает командир, с меня и спрос будет.

Пришедшие проводить командира летчики зароптали:

— Батя, мы с тобой! Так несправедливо.

Борис, наконец, размял сигарету, с удовольствием затянулся, выпустил дым через нос. Оглянувшись на верных дружков по штрафной эскадрилье, с усмешкой поинтересовался:

— Что, хлопцы, погулять в Первопрестольной захотелось? Понимаю… Только ведь задание нам пока никто не отменял. А за меня не бойтесь, через недельку вернусь. Пока «Анархист» кое-кому еще нужен…