Прорвать Блокаду! Адские Высоты - Алексей Ивакин

Ну, Ефимов… Что ж ты молчишь-то? Готов я уже!

Густой воздух внезапно лопнул взорвавшимся стеклом. Сначала взрыв – потом уже свист пролетевшего снаряда. Черная земля фонтаном вздернулась вверх. Пехота фрицев немедленно попадала, кто куда – громадные куски земли зависли в воздухе и… И тупым грохотом обрушились на броню железных чудовищ.

Прямым попаданием разнесло на куски одну из самоходок. Пономарев, приоткрыв рот – нет, не от удивления, чтобы ухи не заложило, – смотрел, как кувыркается подкинутый мощным взрывом ствол ее пушки. Вторая немедленно остановилась, качнув своим стволом. Попыталась развернуться, но один снаряд рванул настолько близко, что та нелепо завалилась набок и сползла в дымящуюся воронку. Попыталась дернуться, но еще один снаряд вдарил ей по корме и, грохотнув где-то внутри, разорвал ее на две части.

Здоровенный танк тем временем резко ускорил свой ход, попытавшись развернуться навстречу опасности. Немецкий же офицер вдруг заорал: «Алярм! Алярм!» Фрицы залегли и открыли густой огонь по сторонам, пытаясь сообразить – откуда ведется артобстрел. Несколько – несколько десятков! – пуль немедленно зацвиркали над Пономаревым.

– Бляди вы все! – с чувством выругался сержант, ткнувшись мордой в грязь.

Танк развернулся и…

И еще один разрыв сбил с него ту самую гусеницу и выбил катки. Железный зверь жалобно взревел, скрипнул и гулко выстрелил в ответ, немедленно получив в морду еще один снаряд.

– Ну вот и наша работа пошла! – ухмыльнулся сержант и, выждав, когда первый танкист спрыгнул на землю, метнул первую связку. И словно по команде бойцы за его спиной наконец открыли свой огонь.

Как выяснилось позже – чудеса на войне случаются.

Экспериментальный немецкий танк, танк, которых еще не появлялось на фронте, пополз проверяться в боевых условиях приладожских болот. Додавливать окруженные советские войска, ага. И нарвался на батарею стодвадцатидвухмиллиметровых орудий, застрявших без транспорта на южной оконечности «Электропросеки» – северной линии ЛЭП. И положили бы батарейцев немецкие пехотинцы, кабы не заблудившаяся к месту стрелковая рота политрука Рысенкова.

Это все выяснили бойцы и артиллеристы, когда весело и нервно обкуривали и обсуждали скоротечный бой – пятнадцать минут всего! – около дымящегося трупа железного чудовища.

– Прямо Змей Горыныч! – дивился кто-то дыму, клубящемуся из ствола орудия вонючей чернотой.

– Тигра, как есть тигра. Я дома на тигров ходил – тоже крадется. Главное – тебе первому его увидеть, а то…

– Да где ты тигров-то видал, аника-воин? В зоопарке, ли чо?

– Дык я с Уссурийска, хаживал на тигру, бывало!

– А ну! Отойти всем! – к махине спешил политрук Рысенков с артиллерийским капитаном. – Рванет, не дай боже!

Рвануть скотина могла. Напоследок, так сказать. По крайней мере, продолжала дымить изо всех щелей, как ломаный утюг. Лениво, правда.

Пехота и артиллеристы отошли подальше от стальной фашистской скотины.

– Москвичев! Кондрашов! Ко мне! – скомандовал Рысенков.

– Товарищ…

– Капитан Непийвода, – кивнул на артиллериста политрук. – Стоптали бы вас, кабы не его орудия.

Кондрашов кивнул. А Москвичев растер по лицу грязь и… И тоже кивнул.

– Что это за хренотень? Знаете? – показал подбородком на дымящийся танк артиллерист.

– Откуда? – удивились одновременно лейтенанты.

– Вот и я говорю, товарищ старший политрук. Экспериментальная техника. Необходимо доставить сведения в штаб фронта о… об этом. Немцы, несомненно, попытаются эвакуировать танк. Нужно держать оборону.

– Понимаю, товарищ капитан, – согласно кивнул Рысенков. – Только вот что… Там в танке должно быть руководство по эксплуатации.

– Думаете, немцы такие идиоты? Посылать в бой экспериментальный экземпляр с полным руководством? – удивился Непийвода.

– Не думаю. Знаю. Не первый день на фронте. И не первый раз в окружении. Мы под Любанью, в мае где-то, немецкого обер-лейтенанта в плен взяли. Так у него в бумагах был приказ о запрете весенней охоты на зайцев, подписанный гебитскомиссаром.

– И что? – поинтересовался Москвичев.

– Приказ в санбат отдали. На подтирку раненым. Поносили они здорово. Вместе с другими бумагами. А лейтенанта того… Ну… В воронке его притопили, после расстрела. Так что – немцы – они идиоты. Проверить надо машинку. Москвичев!

– Я! – лейтенант поскользнулся, но выпрямился.

– Бойцов сколько во взводе осталось?

– Шестеро, товарищ старший политрук!

– Ну, тогда готовься к прорыву. Сейчас обыщем хм… танкетку – если документы какие есть – донеси любой ценой. Понял?

– Так точно!

– Кондрашов!

– Я!

– Обеспечь взвод Кондрашова боеприпасами и… И с танком разберись. Только быстро!

– Есть!

Когда лейтенанты побежали выполнять приказ, Рысенков спросил капитана:

– Курить есть что? А то жрать хочется так, что переночевать негде.

Вместо ответа Непийвода вздохнул и посмотрел на небо:

– Туман расходится. Фрицы сейчас в атаку пойдут… Хрень свою отбивать… А жрать нечего. Два десятка снарядов только.

– Ничего. Поделимся. Мои бойцы уже немчиков пошерстили по карманам.

Артиллерист поморщился.

– Ну не хочешь – не будем делиться! – развел руками Рысенков.

– Пойдем – посмотрим…

…Когда туман окончательно рассеялся, семь человек во главе с лейтенантом Москвичевым отправились в сторону деревни Гайтолово, где должен был находиться штаб Второго Гвардейского корпуса генерал-майора Гагена. Не факт, конечно, что он там находился…

Они несли с собой толстенный том «Руководства по эксплуатации» танка «Тигр».

Взвод Кондрашова улегся боевым охранением вокруг батареи капитана со смешной фамилией. Непийвода, а пей пиво. В нем еще никто не утонул, ага. Больше всех бегал и матерился сержант Пономарев, которого смерть сегодня обошла кривым взглядом два раза – второй раз, когда он лазал в вонючий люк немецкого танка за какими-то бумагами. Найти их было невозможно сложно. Но он нашел! Зряшно ему, что ли, сержанта дали?

Взвод Павлова с приданными ему «приблудами», как выражался Рысенков, занял круговую оборону вокруг «Тигра». А хрен его знает – откуда фрицы атакуют. А они непременно атакуют…

* * *

Он вытер сапоги о подножку «эмки», прежде чем забраться в нее.

Как ординарец ни старался, а смысла не было – глины было столько, что через пару шагов блеск хромовых сапог моментально покрывался коричневой грязью.

Вот и сейчас – пришлось несколько раз скребануть подошвой по подножке «эмки», прежде чем счистить с подошв налипшую землю.