Ни шагу назад! - Александр Авраменко

— Товарищ майор, проснитесь.

— Ты, Коля? А как?

— Товарищ майор, всё нормально. Вы, наверное, нервы себе пережгли. Бывает такое.

— А почему я не утонул?

— Так это, товарищ командир, вы уже под самым берегом провалились. У него завсегда лёд тоньше. Ну а поскольку танк быстро шёл, то и выскочил.

— Ясно… А пехота где?

— Да вас ждёт. Командовать надо.

— У них же свой командир.

— Пропал их командир. Ночью медбрат пришёл. С того места, помните?

— Да.

— А командир вперёд вышел с комиссаром. Вот, только шапку и нашли.

— Твою ж мать!

Выбираюсь из-под брезента. Снаружи ярко светит солнце, щедро рассыпая зайчики по гладкой белой поверхности. Щурясь, осматриваюсь вокруг. Даже глаза немного режет. Ну, ладно.

— Ребята, а где медбрат? Давайте его сюда.

Через несколько минут появляется наш знакомый.

— Товарищ майор, по вашему приказанию…

— Вольно, рядовой. Говорите, одну шапку от командира нашли?

Боец мнётся, затем внезапно выпаливает:

— Так точно, товарищ майор. Шапку, и его самого, неподалёку.

— А почему не доложили сразу?

— Так это, товарищ майор, мёртвый он. И комиссар. Видать, водки перепили, да уснули. А мороз — он такой…

Понятно. Дальше объяснений не требуется. Нажрались, да уснули. Не зря говорят, что греться лучше чаем горячим. Собакам — собачья смерть. Что же, придётся принимать командование на себя, пока не прибудет замена из тыла. Кстати, надо бы сразу доложить, как и полагается, а то мало ли чего…

Не откладывая дела в долгий ящик приказываю связаться со штабом полка. Радист долго и безуспешно пытается вызвать «Ромашку», но толку чуть: одна несущая. Что за ерунда? Непонятно.

Ладно, делать нечего. Созываю командиров рот, те собираются через полчаса. Кошмар какой-то! Что за безалаберность? Неужели так тяжело пройти по траншее? Хотя, оказывается, траншей то и нет, так, отрыли в снегу ячейки. А немец, сволочь, снайперов рассадил по окрестностям, постреливают. За ночь пятеро убитых, двенадцать раненых. Но это не самое главное: замёрзло почти пятьдесят человек! Выясняется, что бойцов перед атакой двое суток держали в лесу, не пуская обогреться. Причём питались они сухим пайком! Закаляли, так сказать, приучали к морозам! Что за суки командуют!!![6]На улице мороз за тридцать, а они полуголодных, измученных людей в дом обогреться не пускают?! Настоящее вредительство, вот кого сажать надо и воспитывать, а не простых людей! Я просто поражён до глубины души, а величину моего возмущения даже выразить невозможно. И как прикажете наступать?! Это хорошо, что немцы ещё кое-какие блиндажи оставили, а то бы вымерз батальон полностью!

Слегка переведя дух и сосчитав про себя до десяти, пытаюсь выяснить, кто дал команду вывести боевое охранение на нейтральную полосу в самый холод, не позаботившись о более частой смене, причём в таком количестве. Поскольку все замёрзшие и оказались часовыми. И тут до меня доходит… Да ещё как! Это что получается? Всю ночь батальон был без охраны? Подходи спокойно и бери всех в ножи?! Вот действительно, в рубашке родился! Мехлиса на них нет, Льва Захарыча! Я то помню, как он в Финскую Войну нас в атаку водил, лично сидя за рычагами танка. И ведь не молодой мальчик уже! А идти против пушечных дотов на «Т-26» — всё равно, что с самолёта без парашюта прыгать! Эх, где же он сейчас то?

Делать нечего, высылаем разведку, благо нашлись лыжи, даже странно, а я тем временем приказываю организовать приготовление горячей пищи. Хватит! Довольно над людьми издеваться! Через час бойцы получают сваренный из концентратов суп и горячий чай. Послышался говорок, народ повеселел, немного ожил. Задымились самокрутки, кое откуда уже слышен смех. Да и мне на душе легче.

Ещё через полчаса возвращаются разведчики. Немцы от нас в пяти километрах. Заняли позиции возле железной дороги, ребят обстреляли, и они решили не рисковать и вернуться. Я не ругаюсь. Их можно понять. Только что из тыла, и этот вчерашний бой у них первый в жизни, и сразу такие потери. Главное, что я теперь знаю, где находятся враги, и теперь можно подумать о том, что делать дальше.

Сидеть на месте нам никто не позволит. И времени долго думать, тоже никто не даст. Прикидываю маршрут, сверяюсь с картой. Местность, кажется, проходима для танков.

Приказываю подготовиться к выступлению. Все начинают суетиться, готовясь к выходу. Тщательно подготавливают вещмешки, проверяют обувь, я же безуспешно пытаюсь связаться с полком. В наушниках только треск и помехи статики…

Танки идут первыми, пробивая дорогу пехоте. Народ всё-таки измучен. Мой «два-восемь» первый, следом более лёгкие машины. Скорость составляет где-то шесть-семь километров в час. В глубоком снегу особо не разгонишься, нос танка всё время нагребает настоящий бурун. Зато пехоте хорошо, после нас намного легче шагать по пробитой дороге. А вон и насыпь. Её хорошо видно в бинокль.

Будьте уверены, нас уже засекли. Сейчас начнут «приветствовать». И точно! Вспышка! Над головами с журчанием проходит первый снаряд и рвётся далеко позади. Пехота рассыпается и залегает, кое-где мелькают лопатки спешно окапывающихся бойцов, лаю команду мехводу и тот начинает вести машину зигзагами, насколько позволяет снег. Мы вместе со стрелками пулемётных башен пытаемся определить огневые точки врага. По нам в ответ бьют из четырёх пушек, правда, безуспешно, а затем в грохоте мотора появляются звенящие нотки — это стреляют из пулемёта.

— Есть! Засёк, товарищ майор!

— Отлично! Уходим!

Разворачиваю командирскую панораму и командую по ТПУ механику. Разворачиваться ни в коем случае нельзя — сразу влепят в корму бронебойным снарядом, а там у нас защита хиленькая. Двигатель ревёт от перегрузки, а я с ужасом думаю о том, чтобы не наехать на кого-нибудь из своих бойцов, закопавшихся в снегу…