Ни шагу назад! - Александр Авраменко

— Что, Уста, Самарканд увидел?

— Вай, товарищ майор, увидел! Честное слово увидел! И Самарканд, и Ташкент, и Бухару! Это же плов! Настоящий плов! Вай, товарищ майор! Мне земляки не поверят!

Понятно. Рубинштейн вновь продемонстрировал свои таланты. А плов и вправду великолепен! Жалко, что такое блюдо практически неслыханная вещь на войне. Мы все собираемся в кучу и едим возле разожженных для тепла костров. Немцы сбились в кружок и смотрят на нас голодными глазами. К нашей кухне уже выстроились местные жители, и наш толстячок оделяет их тоже… Наконец толпа рассасывается, и дядя Изя подходит ко мне, неумело отдаёт честь.

— Товарищ майор, разрешите обратиться?

— Обращайтесь, товарищ старшина.

— Откуда у вас эти?

Он кивает в сторону жмущихся в стороне фрицев.

— Да одолжили пленных, чтобы танки мыли…

Дядя Изя вздыхает.

— У меня такие же в Одессе всю семью расстреляли. Жену, тёщу, дочку с зятем, внучку…

Мы некоторое время молчим. Затем он поднимается.

— Товарищ майор, а давно они у вас тут работают?

— Да с утра.

— А вы их кормили?

— Нет, дядя Изя.

— Вы уж разрешите, товарищ майор… У меня чуток осталось, я им дам?

…Он смотрит на меня преданными собачьими глазами. Я вижу, что он ужасно боится того, что свирепый злой майор (уж такая у меня репутация среди тыловиков) ему откажет…

А я просто не могу прийти в себя от его слов, и почему перед глазами встаёт картина встречи нового, сорок второго года, подарившая мне встречу с родным братом… И сидящие у тёплой печки отогревающиеся пленные немки…

Внезапно из-за танка появляется наша маленькая хозяйка. Теперь мы знаем, что её зовут Машей, ей восемь лет. Девочка подходит к немцам, затем что-то достаёт из кармана и протягивает им. Мы все видим, что это небольшой кусочек чёрного армейского хлеба, который она получила от нас… Немец несмело оглядывается. Затем жадно хватает подарок с ладони и дрожащими губами шепчет:

— Данке…

Я решительно поднимаюсь от огня и иду к ним вместе с дядей Изей.

— Военнопленные! Ваши братья по оружию расстреляли всю семью у этого человека. Тем не менее, он хочет вас накормить. Берите свои котелки и идите за ним. Организованно. Без суеты и спешки…

…Почему мы такие? Девчушка, которая может умереть от голода, делится с врагом куском хлеба. Завтра или сегодня мы уйдём дальше на Запад, кто накормит её? Когда она сможет раздобыть ещё пищу? Старый еврей, лишившийся свой семьи по вине одетых в такие шинели людей, но, тем не менее, не опускающийся до мести. Он может их расстрелять, и никто не скажет ему ни слова. Все мы видели то, что творил враг на советской земле… Зато вместо автомата старик берётся за половник и щедро оделяет животворной пищей убийц…

Мы — русские. А русский — это не кровь, не национальность. Русский — и узбек Уста Сафаров, проливающий кровь в таких далёких от его родных мест краях. Русский — Изя Рубинштейн, чудом уцелевший в жуткой бойне, когда зондеркоманды охотились на евреев по всей Одессе. Русский — украинец Лискович и белорус Сабич, мой лучший экипаж. Русская — Татьяна Лютикова, оставившая дом и пошедшая на защиту своей страны. Я — русский, хотя во мне смешана русская и норвежская кровь. Да за триста лет татарского ига вряд ли в стране остались чистокровные русские. Но, тем не менее, все мы — РУССКИЕ. Ибо не национальность относит нас к русским, а дух. Барклай де Толли, Беринг, Якоби, Багратион, Гастелло и Панфилов, Зайцев и Колобанов. У всех у них разные национальности, разная кровь, но общий ДУХ. И все этих людей считают русскими. Ибо русским делает не национальность, а именно — дух. И для врага, кем бы ты ни был по национальности, ты всегда — РУССКИЙ! И я горжусь, что принадлежу к этому великому народу.

Конец второй книги