Ведьмин бал (сборник) - Светлана Ольшевская

Я вспомнила и поежилась:

– Как же ты спаслась?

– Я добежала до Черной речки и бросилась в воду. И вода остановила монстров, они не решились к ней даже приблизиться.

– Да, я знаю – по Черной речке проходит граница их владений.

– Ну, я тогда этого не знала. Речка, кстати, оказалась мелкой, а я увидела впереди купола монастыря и пошла к нему по колено в воде. Там меня приняли, подлечили, там ты и родилась. Я… мне стыдно сказать, но тогда я мучилась сомнениями, стоит ли мне оставлять у себя такого ребенка – вдруг тоже монстром станет? Была там одна монахиня, пользующаяся особым почтением, и в тот момент она лежала при смерти. Так вот, когда я поделилась вслух своими сомнениями, эта женщина встала со своей постели, будто здоровая, вышла и отругала меня за такие мысли. «Это только твоя дочь! – гневно сказала она. – Она нормальная и здоровая, и вырастет такой, какой ты ее воспитаешь, не бойся, монстром не станет. А я стану ее крестной, дам ей свое имя и благословлю на свой путь!»

Какой путь, я не поняла, но ее слова меня успокоили. Она действительно стала твоей крестной, и тебе при крещении дали ее имя – Никандра.

– Вот так да! – вырвалось у меня. – А я думала, это твои причуды. Так, значит… значит, отшельницу тоже зовут Никандра! Вот почему она просила Вилора передать кулон именно своей тезке! Она уже тогда готовила себе смену в моем лице.

– Да, похоже на то, – согласилась мама. – Но я думала, что она умерла – такие до меня дошли потом слухи.

– Как видишь, нет. Слушай, она правда летала или мне померещилось?

– Скорее всего померещилось, – ответила мама. – При мне она ходила, как все люди.

– Ну… может.

– А потом мы с тобой уехали, и я сменила фамилию на Чернореченскую – в честь Черной речки, которая меня спасла. Все это время боялась, что меня найдут, а потому с бабушкой Аней общалась очень мало.

Раздался звонок телефона:

– Ну как там, Ника еще не вернулась? – услышала я в трубке голос Лильки.

– Вернулась. Вы где, ребята?

Ребята оказались на стадионе за школьным двором, и я спешно направилась туда.

Свернув за школу, я увидела всю нашу компашку в полном составе – Лилька, Таня, Наташка, Шаров с Рюшиным и Стас. Меня встретили овациями и торжественно подброшенной шапкой Шарова, которую Рюшин метким ударом тут же отфутболил под скамейки.

– Всем привет! – Я помахала рукой Шарову с Рюшиным, которые на четвереньках пытались достать шапку, расцеловалась с девчонками и остановилась перед Стасом.

Он стоял с растерянным видом, а я улыбалась. Змеиной улыбочкой, правда. Прости, Стас, так надо. Так надо, чтобы ты от меня отстал наконец, а то неизвестно, что ты еще натворишь…

В конце концов он тоже улыбнулся в ответ. Может быть, подумал, что теперь я буду к нему благосклоннее?

Х-ха! Такого удара справа в челюсть он точно не ожидал, потому что отлетел в сторону, как та Колькина шапка. В лужу, правда, не сел и сдачи давать не спешил, к своему счастью. Прости, Стасик, так надо.

– А это я цену себе набиваю! – пояснила я. – Все мы, девчонки, такие, правильно, Стасик? А ну-ка рассказывай, дружок сизокрылый, все рассказывай!

И он, видя, что терять уже нечего, рассказал все – мне и ребятам, которые слушали и удивлялись. Оказывается, он, отчаявшись добиться моей благосклонности, решил прибегнуть к помощи магии. Нашел в газете объявление об услугах потомственной колдуньи и позвонил по указанному телефону. Потомственная колдунья назначила ему встречу по известному нам адресу, куда он и явился. С явно скучающим видом Валентина Куцая выслушала его стенания о безответной любви и спросила имя обожаемой особы. «Ника», – ответил Стас. «Полное имя!» – потребовала ведьма. «Никандра». Стас был одним из тех немногих, кто знал мое имя…

Услышав такое, ведьма заметно оживилась и куда-то вышла, и вскоре он услышал оттуда ее голос, но слов было не разобрать. Вернувшись, ведьма потребовала полные данные – фамилию, адрес, фотографию. И милейший Стасик тут же выложил и фамилию мою, и адрес, и возраст. Вот только фотографии у него с собой не было, но он обещал ее сделать в считаные дни и обещание выполнил: я замечательно смотрелась на фоне заката.

Когда он в следующий раз пришел к ведьме, она была там не одна. Там присутствовал некий мужчина, которого Стас толком не запомнил, только и осталось в памяти, что его щуплое телосложение. Ведьма относилась к этому человеку более чем почтительно. Она дала Стасу слова заклинания, которое он должен был прочесть над каким-нибудь предметом, а потом подарить этот предмет мне. А этот мужчина, что был у ведьмы, посоветовал ему, что с женщинами нужно разговаривать грубо и властно, в повелительном тоне, чтобы «знали свое место», и тогда, дескать, во мне сработает инстинкт подчинения, и все будет так, как он захочет, даже без заклинаний.

– Ага, как с Ладой! – разозлилась Лилька. – Козел!

– Но ничего не вышло, – развел руками Стас.

– В тот момент колдунья уже была при смерти, а ее дом сгорел, – припомнила Лилька.

– Цирк сгорел, а клоуны разбежались! – прокомментировал Колька Шаров, гордо водрузивший на голову запачканную шапку.

– Один остался! – прыснула Наташка, глянув на него.

– Но самое ужасное случилось потом, – продолжил Стас. – Я увидел этого человека в зеркале! Ну представьте: смотрю я поздно вечером в зеркало, а вместо своего отражения вижу маленькое, сморщенное лицо – ужас! Да мало того, оно еще заговорило со мной таким тонким шепотом: «Дурак ты дурак! Сам к нам пришел, сам и виноват. Не твоя теперь Никандра, а наша. Спасибо тебе за помощь, без тебя бы мы ее не нашли и не выманили, а теперь прощайся с ней, уезжает она к нам на веки вечные, хотя еще сама того не знает!»

Не так, конечно, он мне сказал, а более складно. Я добросовестно пытался до Ники дозвониться, потом пришел, чтобы предупредить, но она не захотела со мной разговаривать.

Воцарилась тишина.

– Похоже на русскую народную сказку? – сказал Колька. – Стас, ты не сочиняешь?

– Он не сочиняет, – ответила я.

– Так все же, Ника, куда ты ездила? – спросила Таня Незванова.

– Он вам сказал правду – я попала… в очень плохое место. Но выкарабкалась, как и в прошлый раз. А вот о подробностях не буду! Сами видите, что бывает, когда друзья, которым ты веришь, знают о тебе лишнее.