Волки на переломе зимы - Энн Райс

Ройбен протиснулся между морфенкиндерами, загораживавшими ему обзор; Лаура спешила рядом с ним.

Действительно, там, повернувшись к огню, с широко раскрытыми от ужаса глазами, трясясь всем телом и с трудом держась на ногах, стоял Фил. Он был одет только в старые серые кальсоны и футболку, которые всегда надевал на ночь, его босые ноги были густо облеплены грязью. Казалось, он вот-вот потеряет сознание, и тут одна из самок-морфенкиндеров грубо дернула его за плечо.

– Смерть ему! – выкрикнула она. – Он явился незваным на наш праздник. Повторяю: смерть ему! И кто посмеет мне возразить?

– Прекрати, Фиона! – прогремел Феликс. Он быстро протиснулся вперед, схватил Фиону за руку и после крайне скоротечного сопротивления оттолкнул ее в сторону, а она злобно восклицала что-то и безуспешно пыталась вырваться из его рук.

Ройбен тоже шагнул вперед и поспешно подхватил Фила под руки, чтобы тот не упал. Но, помилуй, бог, что же он мог сказать ему? Не мог же он открыться Филу, не опасаясь еще больше повредить его и без того потрясенный рассудок. Судя по тому, насколько растерянно и испуганно Фил озирался по сторонам, он совершенно не понимал происходившего.

Поэтому, чтобы не пугать отца еще сильнее, Ройбен выпустил его, и тут в бледных глазах Фила мелькнула искра узнавания.

– Элтрам, Элтрам, на помощь! – крикнул он. – Я не знаю, куда попал. Я не знаю, что случилось! Что со мною происходит?

Элтрам выступил из тени и громко и внятно произнес:

– Я здесь, мой друг. Не пугайтесь. Клянусь, с вами не случится ничего дурного!

И тут же три самки-морфенкиндеры снова зарычали, наступая на Фила, Феликса и Ройбена.

– Убирайся! – заорала Фиона. – Еще не хватало, чтобы на наших пирах заговаривали мертвые! Не мертвым решать, кому среди нас жить, а кому умереть! – Остальные сгрудились вокруг нее, громко рыча на Элтрама и пугая его взлаиваниями и ворчанием.

– Назад! – прогремел Феликс. К нему спешили Сергей, Тибо и Маргон. Тут же за спиной Феликса выросла высоченная фигура Стюарта.

Элтрам не пошевелился, лишь слабая улыбка играла на его губах.

– Речь идет о плоти и крови! – подняв лапу, продолжала орать Фиона. – Неужели кто-то не понимал, какую глупость совершают все эти морфенкиндеры, решившие допустить этого человечка в самое сердце своих владений? Неужели хоть кто-то не знал, чем это неизбежно закончится?

Маргон занял место прямо за спиной Фионы. Она не замечала его, но все остальные прекрасно видели. Одна из самок медленно отступила в сторону. Скорее всего, Беренайси. Она молча отодвигалась от прочих самок и вскоре оказалась за спиной Фрэнка.

– Этого человека никто и пальцем не тронет! – заявил Феликс. – И никто больше в эту священную ночь, на этой священной земле не скажет ни слова о смерти! Вам нужно человеческое жертвоприношение! Вы ведь этого хотите. Так вот, здесь вы его не получите.

И снова самки зашумели.

– Модранехт никогда не обходилась без смерти! – сказала одна из женщин, возможно, русская, но Ройбен не смог ни представить себе ее внешности, ни даже вспомнить имени. – Жертвоприношение – важнейшая часть Модранехт. – Прочие женщины одобрительно зашумели, шагнули было назад, потом попятились, но тут же вновь угрожающе подались вперед.

– Модранехт! – прошептал Фил.

– Но не в наше время! – отрезал Сергей. – И не на нашей земле, и уж, конечно, не этот человек – кровный родич одного из нас. Не этот человек, чья совесть не запятнана грехом!

На этот раз одобрительно зашумели самцы.

Казалось, что все присутствующие пребывают в каком-то движении, однако некое динамическое напряжение пока удерживало их от неизбежной стычки.

– Ты явился на наш тайный пир! – крикнула Фиона, тыча в сторону Фила лапой, на распростертых пальцах которой во всю длину торчали страшные когти. – Ты дерзнул прийти туда, куда тебе запретили приходить! Почему же он не годится в жертву? Разве ты, безмозглый дурак, не подарок судьбы для нас?

– Нет, – крикнул Фил, – я не приходил сюда! Я не знаю, как оказался здесь!

Неожиданно сквозь кучку самок прошла Лиза. Она сбросила с головы капюшон, и отсвет пожара живо играл на ее лице. Маргон, а потом и Сергей жестами велели ей отступить, но она не повиновалась.

– Посмотрите на Филипа! – выкрикнула она резким, но далеко не столь мощным, как у других, голосом. – Видите: он бос. Он оказался здесь не по собственной воле. Кто-то притащил его сюда.

Фиона метнулась к ней, но Феликс и Сергей перехватили ее. Хокан же с угрожающим видом качнулся ближе. Двое самцов удерживали Фиону с немалым трудом.

Лиза же с холодным и спокойным, как обычно, лицом продолжала:

– Нам лгут. Филип вовсе не пробирался сюда через лес. Да он и не смог бы. Я дала ему усыпляющее питье и видела, как он выпил его до последней капли. Когда я ушла, он крепко спал. Среди морфенкиндеров завелось предательство. Где ваша совесть? Где ваши принципы?

Самки пришли в ярость.

– Неужели теперь в Модранехт мы будем слушать еще и слуг? – завопила Фиона. – Кто дал тебе право разевать рот? Пожалуй, нужно развязываться с вашим родом – от вас уже больше вреда, чем пользы. – Еще две самки поддерживали ее злобными одобрительными воплями. Самцы, напротив, подошли ближе.

– Хокан, скажи за всех нас! – взревела Фиона. Но белый волк все так же молча стоял в стороне.

Ройбен отчетливо угадывал запахи страха и невинности, исходившие от его отца, но не мог уловить и тени запаха зла от самок морфенкиндеров. И это приводило его в бешенство. Если это не зло, то что же еще? Но все чувства говорили ему, что дело закончится яростной дракой, во время которой Фил неизбежно погибнет.