Большая книга ужасов. Коллекция кошмаров - Екатерина Неволина

Почерк у моего деда был красивый, хотя вернее сказать – аккуратный. Это, наверное, не удивительно, он ведь тут инженером работал на узкоколейке, так что писать его, наверное, учили. Помимо записок и фотографии места, в тетради имелись и схемы. Схема участка у реки, на котором все произошло, видимо, эту схему мы и воспроизводили на берегу. Схема местности с расстояниями и возможными векторами движения. Карта крупного масштаба с отметками крестиком. Непонятные диаграммы, которые вовсе не были никак обозначены, и что собой они представляли, понять возможным не представлялось. Списки фамилий. Сначала я не очень понял, что это за списки, потом догадался, что это перечень подозреваемых. По-видимому, наш прадедушка подозревал каких-то людей, живших в Октябрьском и в окрестностях, и пытался проверить их на причастность к этому происшествию. Возле большинства фамилий стояли синие минусы, а вот напротив трех фамилий располагались крестики, подписанные чернилами красными. Но потом эти красные крестики были перечеркнуты синим карандашом.

Тетрадь выглядела обстоятельно, не тетрадь, а настоящее исследование. Интересно, где Галка на нее наткнулась?

– Тоже читать? – спросил я.

– Там все то же самое, что у меня, – сказала Галка. – Можно особо не углубляться… Да и неприятно это читать, если честно. Крыша едет.

Я был согласен, читать эти записки мне совсем не хотелось.

– А потом, наш прадед, мне кажется, был слишком хорошим инженером.

– Что ты имеешь в виду?

– Он пытался решить задачу инженерными методами. Он пытался ее просчитать, а тут нужен совсем другой подход.

– Какой?

– Нестандартный. Совсем нестандартный. В семидесятые годы прошлого века вряд ли могли про такое подумать.

– Про что? – не понял я.

– Потом расскажу, – отмахнулась Галка. – Посмотри, там в конце, кстати, интересно.

Я перевернул страницу. Она была исчеркана карандашом. Активно так исчеркана, со злобой, с душой, кое-где бумага оказалась прорванной.

– Нервничал? – спросил я.

– Наверное. Ничего не замечаешь?

Я вгляделся в свалку черточек и штрихов на странице. И так поглядел, и сяк поглядел, даже способом стереоскопического зрения, когда глаза рассинхронизируются и открывается трехмерное пространство. Но ничего там не оказалось, просто обычная черкотня, без смысла и формы.

– Не замечаю, – признался я. – Ничего вроде нет…

– Ясно все с тобой, – махнула рукой Галка.

Не очень поверил ей, вполне могло случиться, что таким образом Галка старается выглядеть умнее, чем есть на самом деле. Вроде как видит то, чего не видят остальные обыватели, зрит в корень, короче. Но если скажешь, что тоже видишь, Галка тебя непременно высмеет.

Перевернул еще одну страничку.

Опять интересное. Страничка тоже была исписана, но, казалось, она исписана совсем другим человеком. Изменился почерк, он сделался крупным и размашистым, буквы поссорились со строчками и выдавливались из них, как тесто из кастрюли, иногда шли вверх, иногда опускались вниз. А иногда они просто вылезали за границу листа.

Два слова.

«Синяя Осока».

На три страницы. Синяя осока, синяя осока, синяя осока.

– Интересно, – сказал я. – А наш прадед действительно… – Я постучал себя по лбу. – А я думал, это… нервный срыв. А в психушку его на всякий случай посадили. Но он, похоже, на самом деле… И серьезно.

– Трудно сказать, – ответила Галка. – До инцидента, разумеется, он был в норме. Потому что вряд ли на должность инженера узкоколейки назначили бы откровенно сумасшедшего. Так что, думаю, да. А потом… История тяжелая, боюсь, он не остался в совершенно здравом уме. Но…

Галка пожала плечами.

– Что-то подсказывает мне, что с рассудком у него на самом деле случались неудачи. – Я потряс тетрадкой.

– Не буду спорить. Вполне может быть. – Галка отобрала у меня дневник. – История темная, – повторила Галка. – История странная. Но очень занятная. Ты не находишь?

Ничего интересного, если честно, я в этой истории не находил. Более того, историю считал страшненькой. Но рядиться с Галкой не хотел.

– К тому же все не так просто…

Галка придала голосу многозначительности.

– А что такое Синяя Осока? – спросил я.