Девочка в красном пальто - Кейт Хэмер

Возможно, все совсем не так. А вдруг можно быть свободной и при этом не быть одинокой. Я думаю про маму с папой. Про Мелоди. Про Нико. Про дедушку. Я не хочу умирать, чтобы быть свободной. Или я остаюсь здесь и превращаюсь в ледяную статую, или я отправляюсь в путь. Я выбираю второе.

Я отправляюсь в путь.

По обледеневшему шоссе автомобили едут очень медленно, лед ломается у них под колесами и разлетается в разные стороны. Я иду по траве, потому что тут нет обочины. Наступает вечер.

Я кутаюсь в куртку и гадаю, где же я. Скоро совсем стемнеет – я вспоминаю канаву, в которой мы ночевали с дедушкой. Но вдоль этой дороги не видно ни одной канавы. Да и не хочется мне провести там еще одну ночь. Однако еще больше не хочется, чтобы подъехал Монро в своем джипе и забрал меня. Тебе выпал шанс, думаю я. Используй его, не упусти.

Шоссе поворачивает, за поворотом в стороне виден дом. Можно подумать, что он возник тут еще до появления шоссе и всех прочих построек и поэтому стоит на отшибе сам по себе. В окне на первом этаже горит свет.

Я останавливаюсь перед входом. Окно чуть приоткрыто, оно находится почти на высоте моего роста. Слышен звон тарелок и шум воды. Стучу в окно.

– Кто там? – спрашивает женский голос.

– Пожалуйста, помогите мне. Прошу вас! – кричу я в щель.

В окне появляется фигура и смотрит на меня. Это женщина с седыми волосами и широким лицом. Вид у нее недовольный, даже рассерженный.

– Не могли бы вы помочь мне? – снова говорю я, хотя не уверена, что она меня слышит, голос у меня тоньше писка.

– Убирайся отсюда, – сердито отвечает женщина.

– Прошу вас, – произношу я громче. – Мне только позвонить. Мне нужно позвонить папе. Вы не скажете, как можно узнать номер…

– Убирайся. Пошла прочь с моего двора. Уходи, а то я вызову полицию.

Окно захлопывается.

Я ухожу прочь и снова оказываюсь на шоссе. Уже порядком стемнело, и машины проезжают мимо, кроша подтаявший лед.

Вдруг, вся в огнях, как рождественская елка, – закусочная. «Последний привал» – вывеска светится розовыми неоновыми лампочками, и буквы отражаются во влажном асфальте. Я так устала, мне необходим отдых.

Внутри везде красный пластик. Я единственный клиент, больше никого. Мужчина стоит за прилавком, смотрит. У него такой вид, как будто он только меня и ждал. За его спиной на стене висят большие часы.

Я подхожу к прилавку и нащупываю окоченевшими пальцами несколько долларов в нагрудном кармане.

– Пирог, пожалуйста.

– Вишневый или яблочный?

– Вишневый.

– Со сливками или с мороженым?

– Со сливками, пожалуйста.

Он отрезает кусок пирога, кладет сверху сливки, я беру тарелку, залезаю на высокий стул и начинаю есть. Каждый кусочек такой теплый, сладкий. Я гляжу вниз на белый кружевной подол своего платья, который болтается поверх джинсов, весь грязный и мокрый. Я касаюсь лица и чувствую синяк, который набила о подлокотник кресла Максин. Я хочу написать свое имя на салфетке и лезу в карман за ручкой, но ее там нет. Я всегда пишу свое имя: на пакетиках из-под соли в кафе, на стенах туалетов, на обороте меню, на пыльных дверцах грузовиков. Целая сеть из моих имен накрывает эту огромную страну.

Я поворачиваюсь боком, чтобы человек за прилавком не видел мое грязное лицо с синяком. В зале тихо, и тиканье часов на стене кажется очень громким.

Доев, я снова поворачиваюсь. Человек за прилавком стоит неподвижно, желтый свет лампы падает на его лицо. Он стоит и молча смотрит на меня.