Большая книга ужасов 2017 - Елена Усачева

Кабинетов было много, по девять штук с каждой стороны коридора, я осматривал их по очереди, но сам понимал: окно светилось по центру здания, а значит, принадлежало одной из трех центральных комнат. Четвертая, пятая и шестая двери по счету. Значит, в одной из них может быть… что? Этого я и предположить не мог, но перед тем как войти в четвертую дверь, старательно посветил туда фонариком. Ничего особенного вроде бы. За исключением того, что комната была самой большой из всех мною исследованных, в ней имелось целых три окна, тогда как в предыдущих – по два. Наверное, это было что-то вроде зала для совещаний, подумал я. А ведь и правда – на полу валялись остатки стульев, когда-то скрепленных рядами. Я добросовестно поворошил их ногой, осветил фонариком потолок, где на месте люстры чернели остатки проводов, стукнул несколько раз по стенам – на меня посыпалась штукатурка. Нет, снова ничего особенного.

Пятый кабинет был как все, с парой окон. На стенах сохранились зеленые в золотую полоску обои, а в одном окне каким-то чудом уцелело стекло. Но больше ничего удивительного не нашлось.

Подойдя к шестому кабинету, я стал в двери и… не решился войти. Нет, ничего опасного внутри не наблюдалось – это была маленькая комнатка с одним окошком и рваными обоями. Да только меня озарила гениальная в своей простоте догадка: если светилось одно окно, значит, оно одно в комнате и было. Действительно, как же иначе? Выходит – это она! Для уверенности я снова прошел до конца коридора и убедился – во всех остальных кабинетах по два окна. Тогда я вернулся к шестой комнате и – опять не смог в нее зайти! Словно какая-то невидимая преграда не пускала меня – или, может быть, страх? Обругав себя трусишкой, я снова занес ногу над порожком и снова отпрянул, как будто меня оттолкнули. Да что же это такое! Не сказать, чтоб я так сильно боялся, может, это самовнушение откалывает такие номера?

Нет уж! Я не позволю никаким животным чувствам мной командовать. Если я решил туда войти, значит, войду! Медленно, как сквозь вату, я приблизился к дверному проему вплотную и занес ногу над порогом, вытянув вперед обе руки, и они, словно преодолевая какой-то плотный барьер, первыми «вошли» в комнату. На миг меня будто сдавило, перестало хватать воздуха, но уже в следующую секунду я сделал глубокий вдох и оказался внутри.

И ничего здесь страшного нет. Как и необычного. Правда, в этой комнатке в отличие от остальных обои висели клочьями или были испещрены дырами, как будто их пытались срывать, поддевая края чем-то острым, но делали это крайне бестолково. Тут надорвано, там отодрано, а вот здесь стену, кажется, ножом скребли… Интересно! Может быть, конечно, кому-то было нечего делать, но у меня создалось впечатление, что в этой комнате что-то искали. Это уже интриговало. Что можно искать под обоями? Только тайник! Интересно, нашли или нет?

Я старательно осветил фонариком все стены по очереди, но не увидел никаких намеков на внутренние пустоты. Зато нашел кое-что другое. Хорошо, что догадался поворошить ногой хлам на полу! Под тем местом, где стену скребли ножом, среди мусора валялся и сам нож, пыльный и ржавый. Я поднял его. Да, пролежал он здесь не одну зиму. Пластмассовая рукоятка потрескалась, хотя на ней еще можно было различить пятиугольный знак качества советских времен. А лезвие из нержавеющей стали было полностью ржавым и резать, конечно же, давно уже было неспособно. Но когда-то это явно был хороший ножик, и почему его бросили? Забыли? Или уронили при спешном бегстве? Я был уверен, что именно этим ножом скребли стену и срывали обои. А потом неведомого искателя приключений что-то испугало, и он бежал, потеряв ножик, а возможно, еще и оставив здесь кожаную сумку, остатки которой тоже валялись на полу.

Но тайника в стене он так и не нашел. Так, может, я найду? Эх, и чем я не Шерлок Холмс, вон до чего докопался! Я подошел к нетронутому участку стены в дальнем темном углу и принялся найденным ножом обдирать обои, стараясь тем не менее не поворачиваться спиной к двери.

Лентяи, однако, здесь ремонтом занимались – поверх старых обоев клеили новые, и так в несколько слоев. Под обоями обнаружилась покраска – стены были выкрашены в несуразно-зеленый цвет, а под ним – в белый. И это была не побелка, а именно краска, до сих пор белоснежная, что меня удивило. Это что же – все стены были выкрашены в белый? Странно как-то для шахтной конторы, ладно бы это была больница!

Я представил себе белые-белые помещения – коридор, кабинеты, мебель тоже белая, и по коридору деловито снуют люди, одетые во все белое… Впрочем, не все. Среди людей в белом царственной походкой шла красивая женщина в бордовом деловом костюме, с короткими белокурыми локонами и продолговатым холеным лицом. Вот она замедлила ход, неспешно повернула голову в мою сторону… Ледяной взгляд ее бледно-голубых глаз вдруг встретился с моим, и я застыл от ужаса: блеклые глазки, обернувшись черно-багровыми дырами, сверлили меня насквозь, а тонкие губы искривились в торжествующей, победоносной улыбке.

Никогда прежде мое воображение так со мной не шутило! Я попытался тряхнуть головой, отгоняя гадкую фантазию, но понял, что не могу этого сделать. Ужас – или что-то еще – парализовал мое тело, несколько попыток пошевелиться потерпели неудачу, и я не сразу обратил внимание на доносившиеся из коридора звуки. Заброшенное помещение словно ожило – я услышал голоса, какое-то лязганье, стук и звон. Сначала тихо, как будто из далекого далека, но с каждой секундой звуки становились громче и отчетливей. До меня долетели голоса – мужские и женские, хлопанье дверей, топот многочисленных ног по коридору – я, кажется, даже заметил мелькавшие в двери смутные тени. Временами откуда-то издали доносился пронзительный крик или злобная ругань, но я не мог разобрать ни единого слова. За дверью слышались грохот, звон, какие-то глухие удары… Не в силах пошевелиться, я в страхе смотрел на темный проем двери, не сразу заметив, что нахожусь в аккуратном кабинете с идеально белыми стенами и белой же мебелью – письменным столом, стульями, рукомойником и кушеткой у стены, покрытой гладким белоснежным кафелем. За столом сидел какой-то человек в белом и что-то писал, в кабинет несколько раз заходили и выходили другие фигуры – тоже в белом, но никто из них не обратил на меня внимания, а я не мог разглядеть их лиц и внешности. Они о чем-то говорили, но разобрать слова было невозможно. Вообще то, что я увидел, больше всего напоминало дурацкий сон, казалось нереальным, а все звуки слышны были как сквозь вату.

Вдруг из коридора донесся пронзительный женский крик, тут же слившись с грубой мужской руганью. Не успел я глазом моргнуть, как в кабинет вбежала девчонка лет четырнадцати – тощая и растрепанная, в длинной рубахе. Ее в отличие от остальных я видел отчетливо и, к счастью, не нашел в ней никакого сходства с возникшей в моем воображении страшной женщиной. Зато она, похоже, меня увидела! Посмотрев мне прямо в глаза, девчонка метнулась к кафельной стене, отсчитала пальцем третью от угла плитку и постучала по ней ладонью. Еще раз оглянувшись на меня, она поднесла палец к губам – выражение ее лица при этом было самым умоляющим, – а больше ничего не успела сделать. В дверной проем просочились две невыразительные белые фигуры, ловко подхватили ее под руки и поволокли за дверь.