Неведомые дороги - Дин Кунц

После смерти Джима забота о здоровье и безопасности Томми превратились для Мег в навязчивую идею. Она это понимала, признавала, но ничего не могла с собой поделать. Всякий раз, когда сын простужался, думала, что это воспаление легких. Каждый порез, содранная кожа или царапина вызывали опасения, что он истечет кровью. А уж когда Томми, играя, упал с дерева и сломал ногу, Мег чуть не лишилась чувств. Если бы она потеряла Томми, которого любила всем сердцем, то потеряла бы не только сына, но и последнюю живую частицу Джима. А смерти своих близких Мег Ласситер боялась больше собственной.

Ее страшила смерть Томми от болезни или в результате несчастного случая... а вот в то, что мальчик мог стать жертвой преступления, она как-то не верила, хотя и приобрела для защиты ружье. Жертва преступления. Так мелодраматично и нелепо. В конце концов, это сельская местность, не зараженная насилием, а не Чикаго или Нью-Йорк.

Но ведь что-то смертельно напугало обычно шумливого Лабрадора, а эту породу ценили за храбрость и решительность. Если не вор... то что?

Мег вышла в холл, посмотрела на темную лестницу. Щелкнула выключателем, зажигая свет в коридоре второго этажа.

Запасы ее храбрости тоже подходили к концу. Мег вихрем промчалась по комнатам первого этажа, движимая страхом за Томми, не думая о собственной безопасности. Теперь задалась вопросом: а что она сможет сделать, если столкнется лицом к лицу с грабителем?

Ни единого звука не доносилось со второго этажа. Она слышала лишь завывания холодного ветра. Однако Мег не оставляло ощущение, что не следует ей подниматься наверх.

Возможно, наилучший вариант – усадить Томми в джип и поехать к соседям, которые жили в четверти мили от них, к северу по Блек-Оук-роуд. Оттуда позвонить в управление шерифа и попросить осмотреть дом от подвала до чердака.

С другой стороны, буран все набирал силу, и в такую погоду поездка даже на полноприводном джипе могла привести к печальным последствиям.

И потом, если бы грабитель затаился на втором этаже, Дуфус обязательно бы залаял. Уж чего-чего, а трусости за ним не замечалось.

Может, его поведение обусловлено не страхом? Может, она неправильно истолковала его реакцию? Поджатый хвост, опущенная голова, дрожащие бока... возможно, это симптомы болезни?

– Держи себя в руках, – строго приказала себе Мег и торопливо поднялась по лестнице.

Ее встретил пустой коридор.

Она прошла в свою спальню и достала из-под кровати ружье "моссберг" двенадцатого калибра, с укороченным стволом и пистолетной рукояткой. Идеальное оружие для самообороны, компактное, но при этом достаточно мощное, чтобы остановить любого громилу. А чтобы попасть в цель, особой меткости не требовалось: дробь обеспечивала такую широкую зону поражения, что требовалось лишь направить ружье в сторону нападавшего. Более того, используя дробь мелкого калибра, Мег могла остановить агрессора, не убивая его.

Вообще-то, оружие она ненавидела и никогда не купила бы "моссберг", если в не тревога за Томми.

Мег проверила комнату сына. Никого.

Две спальни, расположенные дальше по коридору, соединялись широкой аркой, образуя просторную студию. Чертежная доска, мольберты, шкафчики для кистей и красок стояли там, где она их и оставила.

Никто не прятался и в ванных.

Последним Мег осмотрела кабинет Джима. И там никого. Очевидно, она неправильно истолковала поведение Лабрадора и теперь злилась на себя за столь неадекватную реакцию.

Опустив ружье, она постояла в кабинете Джима, собираясь с мыслями. После смерти мужа она здесь ничего не меняла, чтобы иметь возможность воспользоваться компьютером, если возникала необходимость написать письмо или заполнить налоговую декларацию. Впрочем, комната оставалась прежней и из сентиментальных соображений. Она помогала Мег вспоминать, каким счастливым был Джим, когда работал над очередным романом. Радовался, как мальчишка, если дело спорилось, а сюжет делал один неожиданный поворот за другим. После похорон Мег иногда приходила в кабинет, чтобы просто посидеть и вспомнить мужа.

Часто она чувствовала, что смерть Джима загнала ее в западню, дверца которой захлопнулась с его уходом из ее жизни, и теперь Мег сидит в маленькой комнате без окон и с единственной дверью, ключа от которой у нее нет.

Как она могла построить новую жизнь, найти счастье, потеряв мужчину, которого так сильно любила? В Джиме она обрела, а потом потеряла идеал. Разве можно надеяться на то, что будущее сведет ее с таким же удивительным человеком?

Мег вздохнула, выключила свет, выходя из кабинета, закрыла за собой дверь. Зашла в свою комнату, положила ружье на место.

А вот в коридоре, подходя к лестнице, почувствовала на себе чей-то взгляд. Чувство это было таким сильным, что Мег даже обернулась.

Увидела пустой коридор.

Снова обыскала все комнаты. Нет, в доме, кроме нее и Томми, никого нет.

«Ты нервничаешь из-за этого маньяка на Блек-Оук-роуд, который ехал так, будто ему гарантировали вечную жизнь».

Когда Мег вернулась на кухню, Томми сидел на том же стуле у стола.

– Что-то не так? – с тревогой спросил он.

– Все в порядке, дорогой. Дуфус ведет себя очень странно, вот я и решила, что в доме грабитель, но никого не нашла.

– Старина Дуфус что-нибудь разбил?

– Нет, – Мег покачала головой. – Во всяком случае, я ничего не заметила.

Лабрадор больше не опускал голову. И не дрожал. Когда Мег вошла на кухню, он сидел рядом со стулом Томми, поднялся, увидев ее, улыбнулся, завилял хвостом, ткнулся мордой в протянутую руку. Потом подошел к двери и поскребся лапой, как делал всегда, когда хотел показать, что ему пора облегчиться.

– Я поставлю джип. Сними пальто и перчатки. И не вставай со стула, пока я не принесу костыли.

Мег вновь надела сапоги и вышла во двор, взяв с собой собаку. Буран еще усилился. Снежинки стали меньше и жестче, теперь они напоминали песчинки и шуршали, падая на крышу и крыльцо.

Не выказывая ни малейшего страха перед бураном, Дуфус выскочил во двор.

Мег поставила джип в амбар, который служил им гаражом. Вылезая из кабины, вскинула глаза вверх, посмотрела на едва различимые в темноте стропила. Они жалобно поскрипывали под порывами ветра. В амбаре пахло машинным маслом, бензином, но сквозь них пусть и с трудом, но пробились оставшиеся с давних времен запахи сена и домашней скотины.

Доставая из кабины костыли Томми, она вновь почувствовала на себе чей-то пристальный взгляд. Оглядела темный амбар, освещенный лишь тусклой лампой, которая зажигалась автоматически при открытии ворот. Кто-то мог прятаться за перегородками, разделяющими пространство у южной стены на стойла. Кто-то мог притаиться на сеновале. Но Мег не нашла ни единого доказательства того, что в амбаре – чужой.