Большая книга ужасов. 51 - Елена Артамонова

– Таня!

– Да? – Я вскинула голову, возвращаясь в реальность. Оказывается, все происходило за ужином, вилка в моей руке машинально скребла по тарелке, а мысли были где-то очень далеко.

– Танюшка, что с тобой творится?

– Извини, мама, я немножко задумалась. Но сырники были очень вкусными. Ты о чем-то спрашивала?

– Не сырники, а оладьи. Ты даже не заметила, что съела. Вообще-то я просила тебя передать сахарницу, но дело не в этом. Дело в том, что в последнее время на тебя больно смотреть. Ты таешь на глазах, ушла в себя, словно находишься не здесь. Что тебя гнетет? Неужели все из-за Толика? Или опять ты встретила «Катерину»?

На самом деле, сидя за обеденным столом, я ломала голову над тем, почему могу видеть игру, как мертвые. Что это – случайность? Совпадение? Почему это происходит именно со мной? В голову лезли отвратительные воспоминания о фальшивой сестре, живущей в мире Зазеркалья, и прочих пережитых кошмарах. Не каждому дано было общаться с собственным отражением или переноситься в виртуальный мир компьютерной игры. Может быть, я просто потихоньку сходила с ума? Вполне вероятно, все, что я видела и чувствовала в последние годы, происходило исключительно в моем мозгу и не имело ничего общего с реальностью.

Звякнули тарелки в раковине, зашумела струя воды, с напором вытекавшая из крана, – так и не дождавшись моего ответа, мама начала мыть посуду, лицо при этом у нее было мрачное и сосредоточенное. Наверное, она гадала, как поступить со своей странной, непутевой дочерью, переставшей отличать действительность от бредовых видений.

– Нет, не из-за Толика, – нарушила я затянувшееся молчание. – И даже не из-за Катерины, хотя, признаюсь, вспоминала о ней. Просто пытаюсь немного разобраться в собственной голове. Я какая-то странная, не такая, как все. Пусть у меня никогда не было сестры-близнеца, но откуда взялся этот образ? Почему приходит эта маленькая утонувшая девочка, уверенная в том, что имеет право занять мое место в жизни? Наверное, это какие-то психологические комплексы, проблемы переходного возраста, о которых любят рассуждать психологи. Пусть Катерины никогда не существовало, но этот образ свидетельствует о наличии какой-то проблемы у меня в голове. А еще мне снятся странные сны, да и воображение слишком сильно развито. Даже Толик так считает, хотя он и сам большой фантазер. Может быть, я просто потихоньку свихиваюсь?

– Эх, Таня-Танюшка, – оставив тарелки, мама подошла ко мне, обняла за плечи, погладила по голове, как маленького несмышленого ребенка. – Если бы ты действительно сходила с ума, то не замечала бы этого. Думаю, все это из-за переутомления – в школе задают слишком много уроков плюс бессонные ночи за компьютером. Скорей бы уж наступили каникулы! Плюнем на все дела и укатим на море на все три месяца. У меня три недели неиспользованных можно к отпуску добавить. А потом папа меня сменит. Будем загорать на солнышке, купаться, есть фрукты…

– Ладненько, доживем до каникул, а там все наладится. – Выбравшись из маминых объятий, я направилась в свою комнату.

– Таня! – неожиданно окликнула меня мама. – Вернись! Я должна кое-что рассказать. О твоем детстве…

Сердце екнуло в груди. Родители сумели убедить меня в том, что Катерины никогда не существовало, мое прошлое безоблачно и ясно, словно весенний денек, и вдруг… Что собиралась сказать мне мама? Неужели она сейчас признается во лжи и расскажет о том, как маленькая Катерина утонула в бассейне по моей вине?!

– Пойдем лучше в гостиную, сядем на диван и спокойно все обсудим. Кухня не место для серьезных разговоров.

– Идем, мама.

Проходя через прихожую, я мельком взглянула в громадное зеркало, занимавшее простенок между дверьми. В глазах отражения мелькнула торжествующая ухмылка. Момент истины настал. Катерина, похоже, от души потешалась надо мной.

– Я думала, мне никогда не придется говорить об этом, – мама села на диван, рассеянно теребя в руках бахрому пледа. – Тебе еще трех не исполнилось, и я надеялась, что все случившееся быстро сотрется из детской памяти. Но, похоже, то, что остается в подсознании, забыть не дано. Надо было рассказать тебе об этом стразу, как только ты увидела «Катерину».