Последняя жертва Розы Ветров - Наталья Ефремова

Когда мной овладевают подобные мысли, мне становится не по себе, прежде всего потому, что я позволяю себе сомневаться, а в этом есть что-то от предательства. Нет, я верю – однажды я увижу тебя. Пусть не так, как я себе представляю. Пусть ты не узнаешь меня, но я буду знать, что это ты.

Я буду ждать. Только не покидай меня, ни во сне, ни наяву.

Что я без тебя? Круги на воде. Утренний туман. Ветер перед грозой. Талый снег…

Я умоляю тебя, будь со мной, восторгом и радостью, тоской и горечью, болью и отчаянием, только не покидай…»

Мое сердце колотилось так громко, что его стук мог потревожить Ричарда. Я взглянула на него, но он сидел с закрытыми глазами, его дыхание было ровным и глубоким.

«Мне не нужно следовать за тобой по пятам, чтобы видеть тебя: твой образ всегда перед моими глазами. Обманчиво-реальный, он дает мне силы жить дальше, мирясь с одиночеством. Зачем мне слышать твой голос, если достаточно дыхания и биения сердца, которое – я знаю – звучит в унисон с моим собственным, где бы ты ни была».

Дрожащими пальцами я перевернула несколько страниц и отодвинула в сторону засушенный первоцвет.

«Больше всего меня страшит тот момент, когда она узнает о тебе. Хотя я подозреваю, что она все это время знала и ждала твоего появления, как и тех, других, которые ныне превратились в несчастных скиталиц, призрачных, не знающих покоя. Что уготовано им здесь, в этом мире, и там, за гранью человеческого восприятия, я не знаю…

Но ты!

Что же мне предпринять, чтобы ты не повторила их судьбу? Смогу ли я предотвратить неизбежное и уберечь тебя от чудовищного безумия прошлого?»

– Вижу, мой дневник привлек ваше внимание.

Мне показалось, сейчас я лишусь чувств. Тетрадь выскользнула из моих ослабевших пальцев и с громким стуком упала на пол.

Ричард Логан внимательно смотрел на меня.

Я не знала, куда деться от стыда и охватившего меня чувства, названия которому я не находила. Под неотрывным взглядом глаз, полных боли, я даже не могла поднять тетрадь – так и сидела с прижатыми к груди руками.

– Простите меня!

– Не извиняйтесь. В конечном итоге, я обращался к вам.

– Мне не следовало…

– Селена, не стоит, – оборвал мои бессвязные оправдания Ричард. – Мои записи наконец-то попали к адресату, так что…

Он писал все это мне?

Мне?

Мысли мои перемешались, и лишь тихая просьба вытащила меня из их круговерти.

– Могу я попросить вас об услуге?

– Да, конечно.

– Дайте мне, пожалуйста, рубашку.

От волнения я слишком стремительно вскочила, едва не наступив на тетрадь. По губам Ричарда скользнула усмешка, но он ничего не сказал.

Вернув дневник на столик, я открыла платяной шкаф и сняла с плечиков чистую рубашку из мягкой ткани, всем телом ощущая, как за мной по всей комнате неотрывно следует пристальный взгляд.

– Разрешите мне помочь вам? – робко попросила я, приблизившись к креслу.

– Я смогу одеться сам.

Услышав отказ, я почувствовала комок в горле, а Ричард неожиданно спросил:

– Так почему же вы не уехали?

Казалось, прошла вечность, прежде чем ко мне вернулся дар речи. Но и тогда я смогла лишь разжать пальцы и выпустить рубашку из рук.

– Что?

– Вы так и не ответили мне, почему не ухали вместе со Стивеном.

Я смотрела на него, не зная, что сказать.

– Признайтесь, вы же хотели уехать! Вы думали об этом с того момента, как решили, что я вас ненавижу, – Ричард улыбнулся одним уголком потрескавшихся губ.

– Я не…

– Бросьте, Селена, это же очевидно.

– Но откуда вы…

Совершенно ошеломленная и сбитая с толку, я ждала, что Ричард продолжит, но он молчал и медленно натягивал рубашку, морщась от боли. То, что он сказал и как он это сказал, меньше всего походило на шутку, хотя по смыслу не могло быть ничем иным.

Я заметила, как Ричард сжал зубы, с трудом застегивая пуговицы левой рукой, и хотела помочь, но он пресек мой порыв коротким протестующим движением. Справившись с рубашкой, он взял со стула кардиган, неловко застегнул молнию у горла и со вздохом откинулся на спинку кресла.

– Я знал, что вы слышите меня, когда говорил в кабинете с братом.

Краска стыда залила мои щеки.

– Как вы узнали, что я там была?

Ричард посмотрел на меня со странной смесью укора и сожаления:

– Я чувствую вас.

– Как?

– Вы не понимаете? – на его губах появилась кривая вымученная полуулыбка.

Я молчала, нервно сжимая и разжимая пальцы.

Камертон… Настроенный на меня. Не об этом ли говорил мне папа?

– Не понимаете… – разочарованно прошептал Ричард и с видимым усилием выпрямился.

По его правому рукаву медленно растекалось уродливое красное пятно. Неужели я настолько плохо наложила швы? Или рана слишком глубокая? Как же Ричард должен себя чувствовать? Возможно, он сам не понимает, что говорит: его явно лихорадит.

Очевидно, мои мысли, как всегда, отразились у меня на лице, потому что Ричард спросил:

– Вы думаете, у меня бред?

– Нет.

– Селена, вам никто не говорил, что вы не умеете лгать? – он с усилием сглотнул. – Я чувствую вас… Я всегда знал, что вы есть. Ведь это так просто, так объяснимо…

Голос Ричарда сорвался. Рот болезненно искривился.

– Так просто…

Он закрыл глаза. Волосы его растрепались, тяжелые пепельные пряди упали на лоб.

Я перестала дышать, следя за движением его губ, с которых слетал едва уловимый шепот.

– Однажды весной, очень давно, я спустился в оранжерею после занятий. Стояла ранняя весна, и до цветения было еще далеко, но я бродил среди зелени, чувствуя, что должен найти нечто важное. И вот возле окна, в дальнем углу, вдруг увидел примулу. Бутон распустился буквально на моих глазах, я коснулся его, и душу мою словно озарило солнце… Это было второго марта, двадцать семь лет назад.

– В мой день рождения, – пробормотала я, пытаясь справиться с потрясением. Мой взгляд метнулся к дневнику, между страниц которого был спрятан засушенный первоцвет.

– Я знаю, – слабо улыбнулся Ричард. – С первого дня жизни вы сопровождали меня этим цветком.

– Но почему вы решили…

– Я ничего не решал. Так случилось само собой… Вы верите в судьбу? – не дожидаясь моего ответа и даже не глядя в мою сторону, он продолжил: – В то, что один человек предназначен другому? В то, что между вами и вашим отражением, вашей сутью, называйте, как хотите, существует неразрывная связь? Может случиться что угодно: разные континенты, вера, языки, два эскалатора, один вверх, другой вниз… но эта связь есть всегда. И если где-то на другом конце земли слишком рано загорится красный свет, не выйдет шасси или дрогнет рука неопытного хирурга, вы почувствуете боль, а потом наступит пустота. Потому что вашей единственной связи больше нет, и по сути ничто вас уже не держит. У вас может быть семья, дети, друзья, но пустота отдалит от них, потому что трос, единственный трос, лопнул, и нитям паутины не удастся вас удержать.