Большая книга ужасов. Коллекция кошмаров - Екатерина Неволина

– Ты думаешь, мой отец стал… – Серега не смог выговорить. – Нет, с моим папой этого не могло произойти! Не могло!

– А с Малинкой могло? – тихо сказал Валентин.

– Она была уже мертвая! Понимаешь? Ее монах оживил, а потому она…

– А может, и нет, – перебил Валентин. – Помнишь, ты рассказывал, что Малинка слышала наш разговор, она знала твое имя? Она тогда была жива, но без сознания! Может, даже в коме. Но живая! А монах ее просто подтолкнул к жизни. Но потом ее поцарапал кто-то из коридорных обитателей. А они уж точно упыри! И монах тебе сказал, что против этого перечеса ничто не поможет! Малинка именно после этой царапины стала такой страшной! И если твоего отца ранил упырь, то и он… Я, конечно, во всей этой мистике мало разбираюсь, но… давай надеяться на лучшее, а предполагать худшее, понимаешь?

Серега вздохнул.

– Давай, – прошептал он, не в силах говорить громче, чтобы не разреветься. – Но все равно надо его пойти поискать.

– Нет слов, надо, – кивнул Валентин. – Обязательно! Но пойду я один, а ты останешься.

– Ну конечно! – возмутился Серега.

– Ну конечно, – холодно повторил Валентин, и это прозвучало так, что Серега понял: его не переубедить. – Прежде чем спорить, башкой подумай, о’кей? Вместе нам трудней будет убежать, если на них нарвемся. А так я уйду – и вернусь ну, там, через полчаса.

– А если они тебя тоже цапнут? И ты придешь, а я не буду знать, что ты тоже упырь? – жалобно спросил Серега.

– Резонно, – задумчиво кивнул Валентин. – Давай сделаем так…

Он подошел к своей машине, по-прежнему стоявшей уткнувшись носом в землю, и вытащил из багажника чемодан. Порылся в нем и выдернул галстук, который немедленно заискрился в лунном свете, словно был усыпан бриллиантами.

– Ух ты… – протянул Серега. – Красотища!

– Да нет, ты не думай, я не попугай какой-нибудь, – засмущался Валентин. – Это мне невеста прислала. В подарок. Днем он просто черный, а при луне сияет – видишь как?

– Невеста? – изумился Серега. – Так ты что, на свою свадьбу ехал?!

– Ну, может, все свадьбой и кончилось бы, – усмехнулся Валентин. – Я с одной женщиной по Интернету познакомился. Она живет не так далеко отсюда – в Суроватихе. Имя у нее очень красивое – Ольга Солнцева. И она сама, по фоткам судя, красивая. Вообще я ей уже сделал предложение, но она пока не дала согласия. Решили встретиться и посмотреть друг на друга. Она боялась, мне не понравится, что у нее дочка есть. А чем это плохо, не понимаю? Я даже рад был… Ну, я к ней ехал, когда Малинку подобрал и влип в эту историю. Ольга, наверное, решила, что я раздумал приезжать. Даже не знаю, как теперь оправдываться буду.

– Ничего, – пробормотал Серега. – Главное – в ночи не заплутаться.

– Хорошо сказано, – одобрил Валентин.

– Это монах говорил Малинке, – пояснил Серега.

– Хорошо сказано, – повторил Валентин. – Слушай, если вся эта заварушка благополучно закончится и я женюсь на Ольге, пойдешь ко мне свидетелем?

– Ты что? – засмеялся Серега. – Я же еще маленький!

– Да, правда, я и забыл, – засмеялся и Валентин, повязывая на шею свой «бриллиантовый» галстук.

– Зачем это? – озадачился Серега.

– Это будет наш знак, – пояснил Валентин. – Если мне повезет, если я вернусь нормальный, то я галстук заранее сниму – договорились? Если же они меня сцапают… думаю, я про это забуду. Так что смотри внимательно, каким я буду подходить, ладно? И если я окажусь при галстуке, то, значит, я ушел и не вернулся. К тебе иду уже не я! Понимаешь?

– Понимаю, – кивнул Серега уныло.

До чего же ему не хотелось, чтобы Валентин уходил! Если бы еще с Гаврюшей остаться – туда-сюда, но, судя по целе-устремленному виду головы, Гаврюша не собирался покидать любимого хозяина, с которым был так долго разлучен.

И вот высокий мужчина, сопровождаемый весело скачущей рыжей собачьей головой, пошел под дорожке, ярко освещенной луной, и скоро скрылся из виду.

А Серега остался один…

* * *

Накатили такой страх и такое отчаяние, каких Серега в жизни не испытывал. Он схватил телефон Грушина и начал набирать номер Валентина, который остался во входящих вызовах, но связи не было.

Серега походил по дороге, выбирая место, но связи не было нигде.

Постоял, вслушиваясь в лесную тишину.

Никогда, еще никогда в жизни ему не приходилось оставаться в лесу одному, и сейчас казалось, что это стало самым страшным испытанием за весь этот невероятный, полный самой изощренной чертовщины, фантастический и ужасный вечер.

Все время чудилось, будто кто-то хихикает сзади и тихонько, едва касаясь, ерошит ему волосы.

Серега оборачивался, оборачивался, пока шея на заболела.

Но сзади никого не было, и он постепенно успокоился.

Есть такая народная мудрость: «У страха глаза велики». Наверное, там, сзади, хихикал его страх с великими глазами.

Ну и пусть хихикает!

Серега обхватил себя за плечи, пытаясь унять дрожь.

Прислушался.

Было тихо. Откуда-то издалека-издалека, словно с другой планеты, доносился свист машин, пролетавших по шоссе. Как был бы счастлив Серега, если бы этот свист слышался погромче и почаще!

Он походил по дороге туда-сюда, но шаги так громко отдавались в тишине, что снова стало жутко.

Слабый ветерок лениво шевелил посреди дороги какую-то бумажку…

Да ведь это та самая записка, которая лежала под ветровым стеклом! В которой, вспомнил Серега, есть слова про наследка и седьмое колено.

Странная бумага, странные слова… А что, если это то самое проклятие, о котором говорил монах?

Может быть, там найдется что-то полезное? Например, как избавить монаха от этого проклятия? Или какой-нибудь заговор, чтобы отогнать упырей?..

Фургончик «Скорой» так и стоял с зажженными фарами, но Сереге ужасно неохота было подходить к нему, даже чтобы просто прочитать загадочный листок. Тогда он встал посреди дороги и развернул бумагу, лишний раз удивившись, что в темноте отлично различает каждую букву.

И вдруг Серегу осенило, почему он обладает такой способностью и почему видел мертвецов до полуночи. Это родство с монахом наделило его невероятным даром! Но почему все-таки их видела Малинка, если была жива?!

Ну, может, когда-нибудь это выяснится…

Он начал читать.

Впрочем, чтением этот процесс назвать было сложно, потому что Серега запинался даже не на каждом слове, а на каждой букве.

«Аминь! За дар твой залазный бысти тебе, калугер, в керсту живьем ввержену и стояти изъязвлену в ужах словес моих, дондеже незапу не грянет наследок твой, чадо колена седьмого, могущий зрети нежить допреж полунощи. Сей наследок мыт отвергнет, навий, упырей и прочую тварь кобную в нощь купальскую осилит без меча, без сулицы и рожна осиннаго, аще не сугнет оного орда моя, ведомая балием подхибным, отай подручником бирева нашего вельзевела.