Женщина-VAMP - Евгения Микулина

Природа объявила мне войну: московское лето, обычно холодное и мокрое, в этом году исключительно солнечное и жаркое. Жара мне безразлична, хотя я должна признать, что ощущать себя существом, разогретым до температуры в тридцать шесть градусов, мне странно – я уже и забыла, когда такое бывало. А именно такой я сейчас температуры – мое племя ведь не абстрактно-холодное, у нас в общем и целом «комнатная температура», такая же, как у воздуха вокруг. Но солнце… Солнце доставляет проблемы – объективные, вроде существенного ограничения передвижений по городу. И психологические – с Владом. После эпизода с моими обгоревшими руками он стал относиться к теме «я и солнце», как настоящий параноик. Он только что не ходит за мной с зонтиком. Настаивает, чтобы я носила при себе шарф и перчатки. Он оберегает меня даже от солнечных зайчиков, хотя я и говорю ему, что отраженный свет нам не опасен. Он хлопочет надо мной, как наседка, – и я теперь понимаю раздражение, которое вызывала у него моя маниакальная забота о его безопасности.

Мне совершенно бесполезно ему объяснять, что я беспокоюсь за него из-за серьезных вещей, а он – из-за полной ерунды. Он меня внимательно слушает, а потом отвечает, глядя исподлобья и упрямо сжав губы: «Тебе было больно. Я не могу допустить, чтобы тебе снова было больно». И сует мне в карман перчатки. Все – дискуссия окончена.

Все-таки с ним иногда бывает очень трудно. А иногда – как сейчас – очень легко.

Сейчас мы сидим с ним на террасе новой французской кондитерской в Камергерском переулке за круглым деревянным столиком на чугунных ножках (в тени, конечно). Влад очень полюбил это место – он говорит, что здесь отменный кофе и очень вкусный салат с тунцом. Я верю ему и охотно хожу с ним сюда на ланч. Мне все равно, где сидеть и любоваться тем, как он закуривает или вертит в длинных пальцах чашку с кофе, – а чашки здесь, надо сказать, забавные, без ручек, как пиалы, и порция капучино огромная, как тарелка супа. Мне все равно, но я рада быть с Владом в месте, где ему хорошо.

И рада, что ему в принципе хорошо, – в последнее время, когда мы столько ссорились из-за моей «чрезмерной» опеки, ну и еще по вопросам обретения бессмертия ценой жизни, он меня беспокоил. Он нервничал, плохо спал, и вид у него был болезненный. Я уже стала задумываться над тем, как трудно ему должен даваться мой ритм жизни и не нужно ли мне защищать его от себя самой. Но потом все это как-то вдруг закончилось. Он перестал спорить со мной насчет своей безопасности, он больше не поднимает тему обращения, и он заметно повеселел. Спит он, по-моему, не больше, чем раньше, но нездоровой бледности я больше не замечаю (хотя, может быть, он просто успел загореть на летнем солнце?). Но главное – глаза у него снова блестят и он весь какой-то… оживленный. Энергичный. Словно что-то внутри него самого придает ему сил. Он как бегун-марафонец, у которого открылось второе дыхание.

Надо будет поговорить об этом с Серхио, нашим любителем порассуждать на тему «отношения-с-вампирами-убивают-смертных-потому-что-те-не-в-силах-с-нами-тягаться». Интересно, что он скажет. Наверное, сошлется на неизученность феномена: до нас с Владом смертные и вампиры не жили вместе достаточно долго, чтобы можно было отследить динамику их физического и эмоционального состояния.

Мне вообще надо о многом поговорить с Серхио. И с Грантом. И этим загадочным полковником Потаповым из прокуратуры – вот, кстати, поразительный наш брат, настоящий герой: не могу себе даже представить, какая нужна выдержка вампиру, чтобы работать в таком свинарнике, как русская милиция. Но он работает там, чтобы помогать «семье» в ситуациях вроде той, что складывается сейчас в городе. А происходит все-таки что-то странное и малообъяснимое. Развиваются две противоречивые цепочки событий: явно растет число случайных убийств, совершенных вампирами-гастролерами, и одновременно кто-то зарезал человека серебром – как вампира в готических романах.

В первой цепочке странно то, что «семья» все еще не взяла ее под контроль, – обычно мы быстро ставим зарвавшихся чужаков на место. Но на этот раз почему-то не можем даже найти следов. И у меня есть ощущение, что кто-то из нас знает больше, чем говорит другим. Кто-то кого-то… выгораживает? Но кто и почему?