Женщина-VAMP - Евгения Микулина

– Что с твоими руками?!

Черт! Я быстро прячу руки за спину, но уже поздно: он заметил, что с ними произошло, и он шокирован. Я его понимаю – зрелище и правда неприятное, кожа сошла местами до мяса. Я вздыхаю – теперь мне не отвертеться, придется все ему объяснить.

– Обгорели. Я бежала сюда по крышам и провела на солнце десять минут. Я говорила тебе, что быстро сгораю. Но это совершенно не страшно. Это пройдет…

Он подходит ко мне вплотную и осторожно берет мои покалеченные руки в свои. Смотрит на них молча, осторожно поглаживая неповрежденную кожу на ладонях. Его мягкое прикосновение очень приятно – кажется, что оно успокаивает жар в раненых участках. Он поднимает на меня глаза:

– Больно?

Я не могу его обманывать – все равно не получится. Да и мне приятно, на самом деле, что он меня утешает. Приятно проявить рядом с ним настоящую слабость – как и положено женщине. Я честно признаюсь:

– Да. Это одна из немногих вещей, от которых нам действительно больно. Но это пройдет – я же сказала.

– Когда? – Его голос звучит резко.

Я пожимаю плечами:

– Вечером. Я доберусь до дома, поем… И все заживет.

Его глаза непроницаемы:

– Ты собираешься терпеть эту боль до вечера? Представляю себе, какая это боль, если ТЫ ее чувствуешь… Ты с ума сошла?

– Влад, это ерунда. Ничего страшного. – Я пытаюсь отнять у него руки и, как назло, задеваю одной из ранок за ремешок его часов, из-за чего непроизвольно кривлюсь от боли. Он вопросительно поднимает бровь. – Ну ладно, это действительно неприятно. Но ничего такого, что я не могла бы потерпеть до вечера.

– Ты должна идти домой – прямо сейчас. – Он настроен решительно.

– Глупости. Я не оставлю тебя здесь одного – снова.

Он упрямо возражает:

– Со мной ничего не случится.

– Ты ведь сам понимаешь, что я не могу уйти? – Я выразительно киваю в сторону мертвого тела в туалете.

Влад молчит – он знает, что я права, но не хочет со мной соглашаться. Заботится обо мне. Мой прекрасный смертный защитник…

Неожиданно он отходит от меня и спрашивает:

– Чтобы раны зажили, тебе нужно поесть – верно?

– Да.

Он смотрит на меня задумчиво и при этом запускает руку в задний карман джинсов. Отходит от меня дальше еще на один шаг. Отворачивается и смотрит через плечо… Как-то странно он себя ведет. Что он там еще придумал?

А потом его невидимые для меня руки делают одно резкое движение, и он непроизвольно крякает от боли.

И в эту же секунду коридор наполняется запахом свежей, горячей человеческой крови – запахом, от которого у меня мгновенно пересыхает во рту и выдвигаются клыки.

Чертов идиот, что он сделал?!

Влад стремительно подходит ко мне и протягивает руку – на ладони у него глубокий порез, крови много, она течет между пальцев на запястье. Он смотрит мне прямо в покрасневшие глаза:

– Пей.

Я качаю головой. Он понятия не имеет, что предлагает мне, – я и так-то от одного запаха ЕГО крови с ума схожу, а он хочет, чтобы я ее пила…

– Марина, не будь дурой! Тебе нужно попить.

Я пячусь от него, прижимаюсь спиной к стене. Закрываю глаза, чтобы не видеть его, его кровоточащей руки. Если бы я могла еще перестать чувствовать запах.

Не открывая глаз, я говорю сквозь сжатые зубы:

– Уйди. Выйди в другой коридор. Отойди от меня! – Он не двигается с места – я знаю, потому что запах все так же близок ко мне. И он усиливается, потому что крови все больше… – Уйди, кретин, я могу тебя убить!

Вместо того чтобы послушаться, этот сумасшедший делает еще один шаг вперед – теперь он стоит прямо рядом со мной и говорит мягко и ласково:

– Ничего ты мне не сделаешь. Пей, дурочка.

У меня нет выбора – он слишком близко. И он не отвяжется. Да я и не могу больше терпеть. Некоторые вещи вытерпеть невозможно.

Я опускаюсь на колени, прижимаюсь губами к его ладони и пью.

Боже, какое же это наслаждение… Я так давно не пила крови живого человека. Это ни с чем не сравнимо – это самое большое удовольствие, доступное моему племени. Но сейчас случай вообще особый. Я пью не просто горячую, живую, хранящую ритм человеческого сердца кровь. Это кровь Влада – человека, в котором для меня по определению все – самое лучшее. И кровь самая вкусная.

Я пью осторожно – делая все возможное, чтобы не коснуться его зубами, чтобы ни в коем случае не укусить… Но я пью жадно. Все-таки я вампир. И для меня нет способа глубже почувствовать человека, кроме как попробовать его… Я всегда мечтала слиться с Владом полностью, и вот наконец это случилось. Я попробовала его кровь, и теперь я едина с ним, как никогда. Для меня нет большего счастья.

Нет. Есть! Для меня есть счастье большее, чем пить его кровь. Любить его – куда большее счастье. Более глубокое и острое наслаждение…

Я отрываюсь от его руки и поднимаю лицо, чтобы посмотреть на него. Он бледен, на лбу у него пот, под глазами тени, и сами глаза как-то странно блестят.

Я бросаю взгляд на свои руки – кожа на них полностью зажила. Сколько же я выпила? Должно быть, слишком много. Конечно, черт подери, он бледен. Я чуть не убила его… Что я наделала?!

Исполненная отвращения к самой себе, я пытаюсь отстраниться от него. Но Влад удерживает меня, обхватив раненой рукой за подбородок. Он смотрит на меня, на мое перепачканное его кровью лицо и улыбается – этой своей мальчишеской, легкой, живой улыбкой, и говорит с легким вздохом:

– Вау.

Ну да – я знаю, о чем он. В поцелуе вампира много чувственного – мы убиваем нежно. Во всем, что мы делаем, смерть неразрывно связана с наслаждением.

Я закрываю глаза – я чувствую себя страшно виноватой перед ним.

А он опускается рядом со мной на колени и целует в губы:

– Я люблю тебя.

Мы сидим на полу в коридоре, обнявшись, и ждем приезда милиции.