Ходячие мертвецы. Вторжение - Роберт Киркман

Лилли извивалась под грузом его мертвого тела, пытаясь добраться до своего ножа, но она была прижата к полу, и пятнистое лицо существа раскрывалось как грейдерный ковш, обнажая ряды грязных гнилых трухлявых передних зубов, которыми оно клацало и скрежетало по мере приближения к горлу Лилли.

Лилли удалось сжать ладонями его голову.

Какое-то мгновение она держала тварь на расстоянии вытянутых рук, не давая себя укусить.

В это страшное мгновение, пока она держала будто скользкую голову кусачей каймановой черепахи, окруженная запахом этого адского зверя – смесью гниющего мяса с неповторимой ноткой вкрадчивого зловония чумы, – Лилли смотрела в глаза мертвеца. Всего на долю секунды она заметила, как что-то блестело за мертвыми мутными, словно у акулы, глазами. Жестокость? Безумие? Ярость? Агония? Может быть, все вместе мерцало во взгляде существа, пока оно смотрело на человека-еду. Но потом что-то выдернуло Лилли из состояния транса.

Щекой женщина почувствовала легкое дуновение ветра, влажного и зловонного, и поняла, что лежит совсем рядом с ограждением из металлической сетки, натянутой перед входом в тоннель.

Тело над ней рычало и пускало слюни, все больше приближаясь к шее. Ее силы таяли. Лилли бросила последний, скорбящий взгляд в узкий тоннель за ограждением. Она видела проход, уходящий в темную пустоту, островок желтого света от одинокого фонаря, свисающего с потолка, и понимала, что проход мог быть и на расстоянии миллиона миль. Она понимала, что у нее больше не было вариантов. Не было больше тузов в рукаве.

Она чувствовала, что ее силы на исходе.

Впервые в жизни она понимала, что пора сдаваться.

Приближалось все больше тварей. Со всех сторон подбирались по крайней мере с десяток мертвецов: в основном мужчины, еще несколько голодных тел, бывших когда-то пожилыми женщинами, один жуткий ребенок, у которого обнажились хрящи и зубы из-за наполовину разорванной кожи лица. Она чувствовала, как дрожащая, скользкая от слюны, дергающаяся голова начинала выскальзывать из захвата.

Эйнштейн говорил, что время относительно, и тот, кому не повезло быть съеденным этими адскими тварями, знает про тонкую связь между течением секунд и человеческим разумом во время сильного стресса. Люди во время автокатастрофы подмечают все детали за мгновение до удара. Солдаты на поле битвы рассказывали, что видели, как пули, усадившие их в инвалидные коляски, летели, будто мотыльки в воздухе, перед ранением. Лилли испытывала нечто подобное в тот замерший миг, прежде чем первые зубы погрузились в мягкую плоть ее шеи.

Она закрыла глаза, и какая-то часть ее ждала, что вся жизнь промелькнет на мысленном экране в необычном калейдоскопе – в стиле Сесила Демилля^[28]: сначала детство, может быть, серия смутных образов, начиная от детской комнаты, маленькой и душной, с обшивкой из некрашеных сосновых досок, расположенной в задней части дома на улице Олтон. Оттуда мы переходим к картинке ее первого класса в Хастингс-Парк, расположенном вниз по реке, ее парней, каких-то других вех в памяти и, возможно, даже к воспоминанию об окончании средней школы, когда ее отец, Эверетт, гордо, словно Нобелевскую премию, нес ее шапочку выпускника и ее маленький диплом.

Часть ее жаждала, чтобы книга ее жизни завершилась подобным образом, но ничего, конечно, перед мысленным взором не появилось, и теперь она видела только маленькие красные угольки в центре глаз монстра, уставившихся в ее зрачки, плывущих в темноте на грани ее зрения, по мере наполнения воздуха адским шумом искаженного рычания, и она чувствовала холодное дыхание нападающего, когда его голова наконец выскользнула из потных пальцев. Лилли задержала дыхание, ожидая момента, когда зубы вонзятся в нее, как вдруг она услышала громкий хлопок.

Ее глаза открылись именно в тот момент, когда голова над ней взорвалась.

Для тренированного уха выстрел «Магнума-357», особенно в пределах узкого подземного тоннеля, звучит вполне определенным образом. Глубже и более громоподобный, чем шум, производимый небольшими огнестрелами, достаточно громкий, чтобы повредить барабанные перепонки, звуковой удар слышится так, будто гигантская груша для сноса зданий ударила в стену где-то над Лилли. В сопровождении эха от выстрела какие-то жидкости и содержимое мозга мертвеца разлетелись во всех направлениях. Лилли вздрогнула, когда брызги крови попали ей на лицо, в то время как остатки черепа и мерзкое мозговое вещество отлетели вбок, оставив кляксу на противоположной стене.

Тело на мгновение застыло, прежде чем упасть поверх Лилли, безжизненный вес придавил ее так сильно, что выдавил воздух из ее легких. Она судорожно оглядывалась, пытаясь понять, что случилось, но кровь из мертвой глыбы хлестала на нее, она не могла дышать, но все же заметила что-то за пределами видимости.

Во тьме тоннеля сверкнула еще серия из трех вспышек – будто искры от вспыхнувшего магния в темноте, искры от взрывателя.

Еще трое ходячих подошли к Лилли, пока она пыталась вывернуться из-под тяжести массивного трупа, давящего на нее; еще три головы разорвало на куски крупнокалиберными пулями, распыляя мозговой туман на противоположную стену и отправляя тело за телом разваливаться на пол. Какими-то отдаленными частями травмированного мозга Лилли осознала тот факт, что только разрывные пули могли создавать повреждения такого вида: пуля расширялась при ударе, посылая импульс в омертвевшие мозги.

И еще более глубоким участком мозга Лилли понимала, что здесь есть только один человек, про которого она знала, что он использует подобные пули.

Вдруг периферийным зрением она заметила две вещи, которые заставили ее встать и начать двигаться: тень человека слева от нее, за ограждением из сетки, ползущего сюда, и ее пистолет, «ругер» двадцать второго калибра, с полным магазином из десяти патронов, лежащий в десяти футах на полу тоннеля. Она быстро двинулась, прежде чем следующая волна ходячих не окружила ее, и устремилась через тоннель. Схватила пистолет и подняла затвор, развернулась и сделала четыре быстрых выстрела в головы приближающихся ходячих.

Розовый туман замерцал вспышками в темноте, еще больше кровавых узоров выплеснулось на стену, и трое из ближайших ходячих повалились в бессильные кучи на полу.

На данный момент темной фигуре из тоннеля удалось проползти оставшиеся пятнадцать футов к забору из металлической сетки, и теперь этот неизвестный начал шарить по стяжкам тросов на внешних краях, которые крепили сетку ко входу в тоннель. Этот человек, казалось, был ранен или получил серьезные повреждения: его руки неуклюже замерли на узелках тросов.

– Боб?

Лилли бросилась в сторону ограждения, потому что оно дрожало и тряслось под замасленными руками Боба Стуки. Трос наконец сорвался, и ограждение повалилось прямо на него.