Штамм. Начало - Чак Хоган

– Эфраим, то, что ты мне рассказываешь, необычно и тревожно, но инцидент, вероятно, уже изолирован. Я знаю, ты озабочен здоровьем коллеги, однако, чтобы объявить федеральное распоряжение о карантине, я должен запросить и получить приказ президента, я ведь не ношу такой приказ в бумажнике. На данный момент я не вижу свидетельств потенциальной пандемии, а потому должен запустить соответствующие процедуры по обычным каналам. Пока не получен приказ, я не хочу, чтобы ты беспокоил других выживших.

– «Беспокоил»?!

– Паника и так будет. Зачем нам раньше времени выходить за установленные законом рамки? И вот что я тебе скажу: если другие выжившие тоже заболели, почему мы до сих пор ничего от них не слышали?

На это Эф не нашел ответа.

– Я с вами свяжусь, – объявил Барнс и отправился звонить в Федеральное авиационное управление.

Нора посмотрела на Эфа.

– Не делай этого.

– Не делай чего?

Но она-то знала, с кем имеет дело.

– Не ищи других выживших. Не ставь под угрозу наш шанс спасти Джима, разозлив эту адвокатшу или напугав остальных.

Эф не успел ответить. Открылись наружные двери, и двое фельдшеров «скорой помощи» вкатили в секционный зал каталку, на которой лежал мешок с телом. К ним тут же подошли два санитара морга. Мертвые не собирались дожидаться, когда прояснится тайна исчезновения трупов. Они просто продолжали поступать. Эф легко мог вообразить, что будет с Нью-Йорком, если разразится настоящая жестокая эпидемия. Муниципальные ресурсы – полиция, медицина, санитарные службы, морги – будут быстро смяты превосходящими силами противника, и Манхэттен в течение считанных недель превратится в огромную вонючую кучу компоста.

Санитар наполовину расстегнул молнию мешка и, изумленно вскрикнув, отпрыгнул от стола. С его перчатки на пол капало что-то белое. Переливчатая жидкость молочного цвета потекла из мешка на стол, потом на пол…

– Что это, черт побери, такое? – спросил санитар фельдшеров «скорой», которые пятились к дверям с выражениями крайнего отвращения на лицах.

– Дорожное происшествие, – ответил один из фельдшеров. – Попал под колеса после драки. Ну, не знаю… может, грузовик перевозил молоко или что-то в этом роде…

Эф натянул латексные перчатки, которые взял из коробки, стоявшей на столике, подошел к мешку и заглянул в него.

– А где голова?

– Там, внутри, – ответил второй фельдшер. – В общем, где-то там.

Эф увидел, что голова отрезана по самые плечи, а обрубок шеи сочится белым.

– И этот парень был голый, – добавил фельдшер. – Та еще ночка.

Эф расстегнул молнию до конца.

Безголовый труп принадлежал полному мужчине лет пятидесяти. И тут Эф обратил внимание на стопы мертвеца. На одном из больших пальцев виднелась кольцевая рана – словно совсем недавно этот палец был обмотан проволокой… А к этой проволоке могла крепиться бирка, какими помечают трупы в моргах.

Нора тоже увидела след от проволоки и побледнела.

– Драка, говорите? – переспросил Эф.

– Так нам сказали, – ответил фельдшер, открывая наружные двери, чтобы выкатить каталку. – Счастливо оставаться. Удачи вам.

Эф застегнул молнию. Он не хотел, чтобы кто-либо еще увидел след от проволоки. Не хотел, чтобы ему задавали вопросы, на которые он не мог ответить.

Эф повернулся к Норе.

– Тот старик…

Нора кивнула.

– Он хотел, чтобы мы уничтожили трупы, – вспомнила она.

– Он знал об ультрафиолете. – Эф стянул перчатки, думая о Джиме, который лежал один в изоляторе… и кто мог сказать, что росло у него внутри. – Мы должны выяснить, что он знает еще.