Штамм. Начало - Чак Хоган

Директор Барнс прибыл в УГСМЭ, расположенное на углу Тридцатой улицы и Первой авеню, одновременно с Эфом и Норой. Не узнать его было невозможно – благодаря козлиной бородке и форме, практически не отличимой от военно-морской. На перекрестке стояли патрульные автомобили, перекрывая движение. Непосредственно перед моргом обосновались телевизионщики.

Удостоверения позволили им не только войти в здание, но и пробиться к доктору Джулиусу Мирнстейну, главному судебно-медицинскому эксперту Нью-Йорка, мужчине средних лет с обширной лысиной, окруженной венчиком каштановых волос. Поверх его серого костюма был накинут белый халат.

– Мы думаем, что ночью к нам кто-то вломился, – доктор Мирнстейн обвел рукой опрокинутый компьютерный монитор, рассыпанные карандаши. – Но по телефону не можем найти никого из сотрудников ночной смены. – Он посмотрел на свою помощницу, которая не отрывала мобильник от уха. Та кивнула, подтверждая слова начальника. – Пойдемте со мной.

Внизу, в подвальном морге, царил полный порядок. Чистые секционные столы, весы и прочие измерительные устройства на своих местах, никакого вандализма. Доктор Мирнстейн прямиком направился к холодильной камере, подождал, пока Эф, Нора и директор Барнс присоединятся к нему.

Камера была пуста. То есть каталки, конечно, стояли: на некоторых только простыни, на других – предметы одежды, – а у левой стены размещались несколько трупов, которые лежали здесь не один день, – только вот трупов пассажиров рейса 753 не было. Ни одного.

– Где они? – спросил Эф.

– В этом все и дело, – вздохнул доктор Мирнстейн. – Мы не знаем.

Директор Барнс уставился на него.

– Вы хотите сказать, что, по вашему мнению, кто-то вломился сюда ночью и украл более сорока трупов?

– Ваша догадка мало чем отличается от моей, доктор Барнс. Я надеялся, что ваши люди смогут внести ясность.

– Что ж, они определенно не могли просто взять и уйти, – изрек Барнс.

– А что в Куинсе? – спросила Нора. – В Бруклине?

– Из Куинса пока нет информации, – ответил доктор Мирнстейн. – Но в Бруклине та же история.

– Та же история? – переспросила Нора. – Трупы пассажиров рейса семьсот пятьдесят три взяли и ушли?

– Именно, – подтвердил Мирнстейн. – Я вызвал вас сюда в надежде, что, возможно, ваше ведомство забрало эти трупы без моего ведома.

Барнс посмотрел на Эфа и Нору. Те покачали головами.

– Господи, – выдохнул Барнс. – Я должен позвонить в Федеральное авиационное управление.

Эф и Нора перехватили его, прежде чем он успел позвонить, и постарались сделать это подальше от доктора Мирнстейна.

– Нам нужно поговорить, – сказал Эф.

Глаза директора забегали. Он перевел взгляд с Эфа на Нору, потом снова уставился на Эфа.

– Как Джим Кент?

– Выглядит неплохо. Говорит, что и чувствует себя хорошо.

– Это радует, – сказал Барнс. – Что еще?

– У него такой же надрез на шее, как и у пассажиров рейса семьсот пятьдесят три.

Барнс нахмурился.

– Как такое может быть?

Эф рассказал о бегстве Редферна из кабинета томографии и последующем нападении на Джима. Достал из большого конверта результаты магнитно-резонансного исследования, которое делали пилоту до злосчастного полета, приложил к настенной панели для просмотра рентгеновских снимков, включил подсветку.

– Так все было «до».

Главные внутренние органы были отчетливо видны, никаких отклонений не просматривалось.

– И что? – спросил Барнс.

– А вот это – «после».

Он приложил к панели другой снимок – грудную полость Редферна испещряли темные тени.

Барнс надел очки с половинными стеклами.

– Опухоли?

– Э… трудно объяснить, – сказал Эф, – но это новые ткани, пожирающие органы, которые были совершенно здоровы двадцать четыре часа назад.

Директор Барнс снял очки и снова нахмурился.

– Новые ткани? Что ты, черт побери, хочешь этим сказать?

– А вот что. – Эф перешел к третьему снимку, сделанному с шейного отдела Редферна. На нем четко виднелся новый орган, расположенный в горле ниже языка.

– Что это? – спросил Барнс.

– Жало, – ответила Нора. – Или что-то в этом роде. По структуре – мускул. Убирается внутрь. Достаточно мясистый.

Барнс посмотрел на нее как на чокнутую.

– Жало?

– Да, сэр. – Эф поспешил поддержать Нору. – Мы уверены, что именно этим органом нанесен разрез на шее Джима.

Глаза Барнса снова забегали.

– Вы хотите сказать, что один из выживших в этой авиакатастрофе отрастил жало, которое и вонзил в шею Джима?

Эф кивнул и снова показал на третий снимок.

– Эверетт, мы должны отправить остальных выживших в карантин.

Барнс взглянул на Нору – та согласно закивала.

– То, о чем вы говорите… эти новообразования, это перерождение органов… Такие вещи могут передаваться?

– Именно этого мы и опасаемся, – ответил Эф. – Джим, скорее всего, заражен. Мы должны посмотреть, как прогрессирует эта болезнь, если хотим остановить ее развитие и вылечить его.

– Ты говоришь, сам видел это… это втягивающееся жало, как вы его называете?

– Мы оба видели.

– А где сейчас капитан Редферн?

– В больнице.

– И каков прогноз?

– Ничего определенного, – ответил Эф, прежде чем Нора успела открыть рот.

Барнс уставился на Эфа, только теперь начиная понимать, что дело пахнет жареным.

– Помещение трех людей в карантин означает потенциальную панику среди трехсот миллионов. – Барнс вновь окинул взглядом их лица, ища подтверждение своим словам. – Вы думаете, это как-то связано с исчезновением тел из моргов?

– Не знаю, – ответил Эф, хотя с языка едва не сорвалось: «Об этом даже подумать страшно».

– Хорошо, – кивнул Барнс. – Я начну соответствующие процедуры.

– Начнешь процедуры?

– Потребуется некоторая возня.

– Это нужно сделать немедленно! – воскликнул Эф. – Прямо сейчас.